ХОДЯЧИЕ ПОКОЙНИКИ

 

Вадим ДЕРУЖИНСКИЙ

«Аналитическая газета «Секретные исследования», №19, 2022

 

Экспедиции этнографов стран СНГ, собирающих былички по сёлам, используют – вполне научно официально и повсеместно – принятый у них в научных трактатах термин «ходячие покойники». На самом деле не надо изобретать велосипед: это просто и конкретно вампиры.

 

Василий Перов. «Проводы покойника», XIX век

 

ВЯТСКИЙ ВАМПИРИЗМ

 

Удивительная вещь: в быличках, которые собирают изучающие фольклор экспедиции, в основном фигурируют вампирические события, но в народе при этом не используется само слово «вампир» (или «упырь»), а в лучшем случае говорят о «колдунах» или «ведьмах». Соответственно, и этнографы этот фольклор не относят к вампирическому.

Летом 2014 г. в РФ учёные МГУ провели экспедицию по сбору фольклора в старообрядческих поселениях Кировской области. О результатах экспедиции рассказала М.П. Наговицына в статье «Образ «ходячего» покойника в быличках жителей старообрядческих поселений Кильмезского района Кировской области». Оказалось, что в Вятском крае распространены былички о ходячем покойнике. Население этого региона – славянизированные финно-угры, но эти былички совершенно такие же, как у беларусов Полесья, поляков Мазовы и русинов Западной Украины (Львов, Ужгород). И этот факт сам по себе говорит о том, что в основе быличек – реальный феномен, это не нечто из народной мифологии.

Ещё почти 120 лет назад исследователи отмечали, что народные рассказы о вампиризме одинаковы у разных народов:

«В массе суеверий, не поддающихся никаким влияниям и внушениям и уживающихся рядом с христианскими верованиями, выделяется одно, где огонь играет влиятельную роль и где поразительна именно живучесть обмана и его повсеместное распространение. Это бабьи рассказы о «Летучем» (он же и «Налётник» и «Огненный змей»). Многие женщины, особенно в местах, живущих отхожими промыслами, передают священникам на исповеди, что их отсутствующие, а часто и умершие мужья являются к ним въявь и спят с ними, т. е. вступают в половое сношение. Рассказы подобного рода чрезвычайно распространены, причём бросается в глаза удивительное однообразие частностей этого явления и его печальных, нередко трагических последствий». (Максимов С.В. Нечистая, неведомая и крестная сила. СПб., 1903. С. 219.)

Экспедиция МГУ 2014 года обнаружила «удивительное однообразие частностей этого явления» и в Вятском крае – даже у старообрядцев (в 9 районах Кировской области). Результаты были опубликованы в сборнике «Вятский фольклор. Мифология». Интересно, что старообрядцы жили в своей изолированной от мира среде, особенно в первой половине ХХ века, когда сталинизм боролся против религии, ни с кем не контактировали – и тем более с жителями Западного Полесья, тогда входившего в состав Польши. Но их былички на 100% идентичны полесским, причём во всех деталях – например, в использовании мака для борьбы с вампиризмом.

Впрочем, хотя сегодняшние пожилые люди, которых опрашивали этнографы МГУ, имели возраст 70-90 лет (и лишь небольшая часть – 56-60 лет) и передавали воспоминания о событиях ХХ века (в основном его первой половины), на самом деле все вампирические темы этих быличек фигурируют у собирателей фольклора XIX века – например, в книгах о фольклоре Полесья, изданных ещё в Российской империи (в том числе там и мак как главное средство борьбы с вампиризмом, о чём мы рассказывали в ряде статей). Не вызывает сомнений, что народные представления о вампирических явлениях (в том числе народные методы борьбы с вампиризмом) сформировались много и много веков назад и в каждом столетии только воспроизводят себя снова и снова.

Вот типичный пример из собранного МГУ в 2014 году:

«В избе-то ночью всегда кто-то хаживал. Мы на пече сидим, а он всё ходит, стучит. Ноги только и береги. Как за ногу схватит, так и утащит к себе. У Маньки-то унёс так ребетёнка. Мы ужо и прижмёмся к мамке-то». (Смирнова Т.Е. 1938 г. р., урож. д. Кабачки Кильмезского района, живет в п. Кильмезь Кировской области.)

Как пишет М.П. Наговицына, к большой группе быличек о «ходячем» покойнике относятся те, которые касаются прихода умершего мужа к жене (мотив интимной близости; мотив эмоциональной близости – «любви»). Как правило, «причиной данного прихода является чрезмерная скорбь жены, которая не даёт покоя и заставляет мужа возвращаться в дом»:

«Душа после смерти ещё ходит, но не покажется. У нас в избе всё время ходила. Помню, мамка уходила у нас работать, нас маленьких оставляла. Я побольше-то была. Годов двенадцать мне было. Слышим: бряк, бряк посуда. А одна половица в доме широка была, так по ней всё человек ходил. Это я с детства запомнила. Вот кого в доме похоронила, вот тот и ходил. Мама-то говорила, что отец это ваш ходит. Тосковала она по нему сильно. Так он и летал к нёй. Люди видели. Племянники-то пойдут вечером – Данилко и Мишка – и видели, что он к мамке летал. И сестра Анисья рассказывала, что раньше мы все на печи спали, так мамка сестру мою младшую пеленала и к себе брала, чтобы папка её к себе не забрал. Так он прилетал и говорил: «Положь её обратно и иди одна ко мне». А если б она одна без неё пришла-то, так он бы задавил её. Обязательно задавил бы! Сейчас-то ведь этого не стало, а раньше ведь много тосковали, так и летали много. Много этого было. Я спрашивала у мамки, как они летают. Так она говорила: «Вон пичужка летит, так и он, ваш папка, летит». Так он летел, и от него искры летели. Сейчас ведь не стало, девки, этого». (Яранцева М.Г. 1925 г. р., урож. д. Красный Яр Кильмезского района, живёт в п. Кильмезь Кировской области.)

Определение «летают» относится к фазе вампиризма, в которой над могилой вампира образуется свечение, потом превращается в нечто вроде шаровой молнии – светящийся шар размером с детскую голову, из которого рассыпаются искры (как при сварке) и который имеет огненный хвост в несколько метров, и всё это производит впечатление чего-то полуреального. Этот субъект (иногда мгновенно исчезая и потом появляясь, как «сбой в матрице») летит на высоте человеческого роста со скоростью пешехода от кладбища к дому своей родни, где зависает над крышей или ныряет в печную трубу – и тогда в доме родни вампира появляется его призрак, который видим только тем, на кого обращён фокус его внимания в данный момент.

 

ЭТО НЕ ОНИ?

 

В наших предыдущих статьях мы обсуждали главную в вампиризме тему: призраки тех, кто является родным, – это сущности самих этих родственников, или же кто-то только принимает их облик (мимикрирует), манипулируя с сознанием жертв вампира? Похоже, что верна вторая версия. М.П. Наговицына пишет: «Нами зафиксирован рассказ, в котором «ходячим» являлся якобы погибший муж, который отправился служить, но, впоследствии, вернувшийся домой живым»:

«А вот мама моя рассказывала, что это было, когда я ещё маленькая была. Раньше ведь служили подолгу. Так к ней отец ходил. Ночью откроет окошко и заходит. А у нёй было две девочки – Даша и Тоня. А он и говорит: «Отодвинь девок-то подальше!». Ляжет спать. Потом свекруха-то это услыхала. Она же с ним разговаривает ночью. Его голос-то не слышно, а мама-то говорит с ним. Она спрашивает: «Наташа, с кем ты ночью разговариваешь?». А мама сперва не сказывала. А потом свекровь и говорит: «Смотри, девка, обуяет он тебя. Ванька, наверное, к тебе ходит». Она потом и призналась. Так окошки-то свёкор заколотил. Все окошки. Так отец кожух изломал и всё ходил. Вот как она об ём тосковала. Так потом маком свекруха-то всё обсыпала – кожух и окна. И не стал ходить…» (Куклина О.И. 1923 г. р., д. Порек Кильмезского района Кировской области.)

Поразительный случай: потом оказалось, что муж в то время был вполне живым (позже вернулся домой) и не имел никакого отношения к приходившему к жене «покойнику» в его обличье. Но кто же тогда к ней приходил?

Очень распространены у вятичей (как и у жителей Полесья) былички о кормящих матерях, которых возвращают на землю дети, а также о женихах, которые «ходят» к невестам. В данной быличке мать долгое время «ходила» к малолетним дочерям (некоторые вятские слова жителям Беларуси непонятны): «Когда человека-то похоронишь, то карзится всё. Моя мама умерла, так бабушка говорит, что целый год ходила. Мы малы остались. Так бабушка ходила с крестиком и святую воду в церкви брала. Освещала и дом и всё. А мама всё равно ходила. Первой подходит ко мне – она же меня больно любила. А потом мама всё ходила… Оля, сестра моя, мала была – девять месяцев она осталась от матери. Она была в зыбке, а я побольше уже была. Мама сначала подойдёт и меня сначала всю погладит, поцелует, а потом идёт к Оле. У Оли мало побудет, а всё со мной была… Она же меня больно любила. Так всё ко мне ходила. Обнимет, поцелует, оденет и уходит. А бабушка потом пошла в церковь и всё рассказала. Дом пришли и освятили. Потом этого не стало, где-то через год. Бабушка нас и воспитала…» (Овечкина А.И. 1947 г. р., урож. д. Дорошата Кильмезского района, живет в п. Кильмезь Кировской области.)

К наиболее популярным средствам противодействия ходячим покойникам относится обсыпание домов освящёнными семенами мака. «Магические свойства семян мака, льна (по-видимому, также и крупы) устойчиво связываются с мотивом обязательного для демонов собирания этих зёрен и невозможности их собрать до окончания ночи и пения петухов, после чего нечистая сила теряет свои вредоносные способности». Этнографы МГУ ссылаются на исследование (о котором мы поговорим ниже) С.М. Толстой «Полесские поверья о ходячих покойниках // Восточнославянский этнолингвистический сборник. Исследования и материалы. М.: «Индрик», 2001. С. 169.

Тут следует уточнить: народное объяснение про то, что вампир якобы вынужден собирать сыпучие тела (мак, крупу, соль, песок) до рассвета, является совершенно умозрительным. Как мы писали в предыдущих статьях, эти сыпучие тела, судя по всему, нарушают ориентацию вампира в его «пространстве матриц», мешают увидеть жертву или найти путь к дому. М.П. Наговицына пишет:

«В своих рассказах староверы указывают, что применение семян мака и усердной молитвы являются крайними и самыми верными мерами избавления от «ходячего» покойника: «Мы и попа привозили, так он и избу, и клети, и сарай отпел. Мамка ещё и маком всё обсыпала. У меня тоже где-то узелочек с маком есть, но где-то я уж и бросила его». (Яранцева М.Г. 1925 г. р., урож. д. Красный Яр, живет в п. Кильмезь Кировской области.)

 

ВАМПИРИЗМ В ПОЛЕСЬЕ

 

Сравним представления вятских староверов с полесским фольклором из упомянутого выше труда С.М. Толстой «Полесские поверья о ходячих покойниках». Полнейшая идентичность! И снова никто не называет происходящее вампиризмом, не использует названий «вампир» или «упырь». Приведём некоторые такие современные рассказы селян Беларуси, собранные нашими экспедициями этнографов (опубликовано по номерам более 400 таких сообщений с указанием места, имени рассказчика, указаний на собравших сведения учёных, результаты исследований изданы в 2001 году).

 

Мать приходит кормить детей

 

31. «Она приде, стане над колыскою, нагнеца к нему и чуты, як тойе дицятко цокае. Ейи не допустили <обсыпали хату маком-ведуном>, то тое дицятко вмерло. Кажуць, вона його забрала» (Стодоличи).

36. «Ещё говорят: як умрэ мати и оставит грудного ребёнка, то обязательно вона придэ и грудью покормит дитя, штоб вон умёр и ушёл з нею. У нас такая женщина была, так мы её ребёнка каждую ночь прятали, носили по хатам, чтобы она не знала, где он ночует. Так она всё в свою дверь стучала, а потом и перестала» (Хоромск).

 

Муж приходит к жене

 

39. «Говорили, что были случаи, что муж к жене ходил. Был случай, что одного колдуны приробили, и ўон умёр. Он приходил к своей жене и имал с ней сношэня. Казали, што тэи жэны сохнут, а е што пухнут и умирают скоро. Воны <мужья> так специально робяць, штоб жэну взять с собой» (Хоромск).

 

Сроки и время хождения

 

74. «Ходили умершие на третью ночь, до сорока дней, до шести недель. Казали: «На третью ночь прыде». Шчоб не ходили, маком-самосейком обсыпали вокруг хаты» (Хоромск).

81. «Мертвец можэ ходить до году. Коли як кому здасца – ночю чи днём» (Золотуха).

 

Действия

 

С.М. Толстая объясняет:

«Главный «предикат» в рассказах о ходячих покойниках – «ходит», глагол, который в контексте быличек и поверий имеет особую семантику. Он обозначает, во-первых, само явление (событие, ситуацию) посмертного хождения во всей совокупности его конкретных проявлений (ср. тягается, летае); во-вторых, в соответствии с общеязыковым значением глагола, – физическое хождение как главное действие этого персонажа. В первом значении употребляются также глаголы со значением ‘показывается, является’ (здается, придается, удается, преставляется, становится в глазах), характеризующие восприятие этого явления живым наблюдателем».

Как пишет автор, когда речь идёт о более конкретных проявлениях «хождения», то чаще всего говорится, что покойник «пугает» (пужае, лякае); «не даёт жить никому», «не даёт покоя», производит шум и беспорядок: стучит (в дверь, дверью, в окно, по крыше); топает, расхаживает по хате; бросает со стуком дрова, разбрасывает и переворачивает мебель и утварь; рассыпает и смешивает крупу разного вида; ищет еду и ест, гремит заслонкой печи, посудой; кричит под окном, под дверью; стаскивает спящих с печи или кровати и таскает по хате, сбрасывает одеяло; кусается; выпускает скотину из хлева (один из устойчивых мотивов), ходит по полю (на котором после этого не будет урожая); умерший муж ложится в постель к жене; умершая женщина «всё в хате делает»: моет посуду, топит печь, чистит картошку, прибирает; качает колыбель, кормит грудью дитя. Особенно часто подчеркиваются «звуковые действия» приходящего покойника: он «зовёт», т. е. окликает по имени своих родственников (гукае), а также говорит, кричит, поёт, смеётся (рогоче) и т. п. При этом покойник часто остаётся невидимым, или же его видит только тот, к кому он пришёл (например, жена видит покойного мужа и разговаривает с ним, а остальные домочадцы ничего не видят и не слышат), зато его чуют собаки (начинают рваться с цепи, лаять) и младенцы (начинают беспокоиться, кричать). Иногда говорят, что он может убить человека, зарезать коня, но чаще вредоносность визитов обнаруживается не сразу: жертва постепенно сохнет, увядает и в конце концов, если не удаётся прекратить хождение, погибает. Так пишет С.М. Толстая.

Но выше я уже удивлялся тому, что вся эта описанная картина событий – классический вампиризм, однако С.М. Толстая умудрилась ни разу на это хоть как-то намекнуть. Очевидно, по двум причинам. Во-первых, сами рассказчики не используют слов «вампир» и «вампиризм» (хотя во многих рассказах покойника выкапывают, по указанию священника вбивают ему кол в тело – и тот кричит от боли (то есть, был живым в коме, а не покойником)). Во-вторых, у меня сложилось впечатление, что наши этнографы панически боятся упоминать само слово «вампир» в страхе, что академическое руководство из-за этого их обвинит в ненаучности и надаёт им по голове. Однако всё это в чистейшем виде вампиризм и обязательно сопровождающий его полтергейст:

94. «Просто идэ до хаты, як хазяин ходыт. Столы як зачнут ходыты от его. Батюшкы придут, посвятят хату кругом, гдэ вин ходыл» (Олтуш).

95. «Такые ходют, гаворят. Сусед помер, прыходыл ночью и спаты не давал. С улицы бросал ў хату вилы, кочэргу, значыт, вин хотеў што-нибудь» (Осовая).

96. «Якщо чоловик знахарюе, то писля смэрти може ходыты, лякаты. Прийдэ, хату отчыныть, худобу повыпускае, гарбузы покыдае. Прийдэ, разом з нею [вдовой] лягае. Вона вже йому каже: «Я тэбэ поховала и помынкы зробыла, чого ты ходыш?» Та хиба вжэ вин ходыть?» (Сварицевичи).

98. «Муж ходил, в ночи приходить, лягае коли ее спать. Люди молилися, отшептали» (Тхорин).

100. «[Умерший муж] приде, лягае коло мене спать. Обсыпала хату маком-видуном. А то чорт ходиў, са мной спаў» (Стодоличи).

101. «Чоловик вмирае, похороняць його, чэрэз кильки дзен прыходзиць йон, нэвыдымы для всих. Брэнкуе, стучыць, картошку обираець. Шчоб нэ ходыв, на могилку свичоны мак сыпляць» (Засимы).

103. «А ежэли коўдунник, который зўучыў гэту чорну магию, то вон ходиць, як умрэ. То некоторые говораць, шчо вон днюе и ночуе ў хаце, его никто не бачыць. То погэтому называюць домовик, бо ўроде вон ўсе ўрэмья ў хаце» (Хоромск).

104. «Кажэ, ў ночи матка [покойная] приходила к печи. Дроў покидае, наробит стуку. Цэлы мисяц ходила» (Пирки).

105. «[Умершая свекровь] прийшла с дидом, тожэ ўмэршый. И до тэй нэвистки тако зубамы – кусаты [её хотела]. Тры раза виходыла до еи. [На третий раз тот дед за собой] палкою завэрнэ да й пошлы с хаты. Собаки рвуть просто за йими (Олтуш).

106. «Колысь приходылы. Як жонка помрэ, [приходит], ўсё ў хаты делае, посуду мое, пораетца. [Ходячие покойники вреда дому не причиняли] (Олтуш).

107. «Гробень <дух мертвеца> ходить, чоловека можэ вбить. Ходить, пока на што деревянное не натыкаецца» (Велута).

 

Превентивные меры

 

С.М. Толстая рассказывает:

«Превентивные меры защиты, предупреждающие хождение покойника, принимались во время похорон (от момента смерти до погребения) прежде всего в тех случаях, когда умерший был колдуном, знахарем, общался с нечистой силой, или же в случае «не своей» (насильственной, внезапной) смерти или самоубийства. Нередко, однако, какие-то обереги применялись и в «стандартной» ситуации похорон без видимых поводов, «на всякий случай»».

 

Обереги, помещаемые в гроб

 

Мак, хлеб, соль, деньги, освящённые травы, просфора; осина, путо, сталь, железо, нож, замок; женская рубаха мужчине, мужская – женщине:

108. «Колдунам родына или соседи подсыпают в гроб жменьку мака, шчоб не ходыў» (Глинное).

109. «[Колдуну, чтобы он не «ходил» после смерти, клали мак] в труну: вузлика завьяжуть и кладуть. Можэ, ведюк кладуть. То вун пока пэрэличыть, то й нэма коли иты» (Курчица).

110. «У труну клалы, сыпалы мак» (Грабово).

111. «В гроб мак кладут, шоб вин не ходиў. Як яму трэба ити, надо мак перещитать, а вин мелкий. Поки вин щитае, дак и пивни заспивають, и вже вин немае час уйти. Як у гроб кладуть яку-нибудь тряпочку [под голову положат, в тряпочку в узелок положат свяченый мак], хто хоче кладе. [Живой кладёт под голову покойнику-родственнику мак, если он в чём-нибудь виноват перед ним]» (Поворск).

112. «В гроб колдунов клали осикову палицю, щоб колдун не вылиз з гробу» (Плоске).

113. «Маком казали могилу обсыпать и у труну усыпають мак, як часом знахор помрэ» (Радчицк).

117. «Чтобы покойники не ходили, под них в гроб стлали «свенчоные квитки» (клён, зверобой, розы, календра, ромашка, полынь)» (Николаево).

122. «Раньшы, як гроб делаюць, то стараюца ўбиць осину ў гроб, ковалочэк осины ўбиваюць. Так ужэ этот покойник не вылазиць» (Хоромск).

123. «Осовый колочэк ў труне, у ногах и головах, два колочки, чтоб, говоряць, покойник не ходил. Тэи колочки ўбиваюць железными гвоздями ў специальные дырочки» (Рубель).

130. «Маком обсыпалы могилу або замка клалы ў гроб» (Почепово).

131. «Чтобы ведьма не ходила после смерти, к её обуви привешивали замок и так хоронили: Мы бачыли, як було в яе [у покойницы] замок прычэпляны, на туфлю. То мы бачыли» (Хоромск).

 

Связывание, калечение трупа

 

132. «Умэрла у нас тут одная баба, була больша колдунья. Так ее як омыли, одели, а не обули, тулько подошвы ей попробивали, штобы вуна не ходила. Тую бабу Вулюта звали, несколько годкоў ўсего, як помэрла» (Хоромск).

133. «Як ведьмач умирал, коляць шилами пяты, а то будзе надымацца, хадиць, пужаць» (Дубровка).

134. «Ведьмак умирает – потолки зрывают. Очи повыкалывают, щоб не ходил» (Хоробичи).

 

Хождение колдунов

 

347. «У нас було, от, померла суседка – а багато ж знала <…> Дак казали, ходить начала, не давала жить никому. Бувало, вхожу ў хлеў – стоиць тая жонка. Хтось здогадаўся буў: осинового колка забиў у могилку, [и перестала ходить]» (Замошье).

350. «Кались у нас буў чалавек. [И жена у него] умерла, закапали ее, и ходила. А ана ужэ знахарка, знала у его. Так ана памерла и ходит. «От, кажэ, придет, так нагаваруся з ею, шо з жывой». [Стало ему страшно. Поехал он к батюшке за Гомель. Батюшка посоветовал]: «Вазьми, аткапай, атсечи асинавый аднолетак той и тым аднолетком прабей груди». Аткапали ее – аж ана лежыть ниц. И тое пакрывала жуе. Однае капли не даела. Узяли, прабили яе тые груди тым аднолетком. [И перестала ходить]» (Ручаевка).

351. «Одна баба жыла – знахарка, так после смерти к невестке своей ходила. И стукае, и колотить по хате. Стали они жалица одной суседке, та посоветовала видуком вокруг хаты обсыпать. Так она приснилась невестке: «Перегородила ж ты мне дорожку». С тех пор и не ходила» (Дубровица).

374. «[Мёртвая мать] придэ в ночи, даст цицку дочке, [и та целый день спит потом. Приходит] шчэ нэма 12 часов, такая, якую захоронив, всю хату провэрит. [Её муж и его брат смотрели ночью]: она отчыняе двэри, дитятко сцы цицку. Батька ее не бачил, [только слышал, как] колыбилька мотала. Свинцоным маком усю хату усвятили, вбили осиновый клинок в могилу – перестала ходить» (Ковнятин).

380. «Умерла жинка, осталася у чоловика маленька дитина, мо, два мисяца, мо, три було. И вже вот приходить нич и приходит и дае цицку над неньку. И вже та дитина починае схнути. Той чоловик, батько той дитинки, не спит, дивицца, што то воно знов приде вона. Вона приходить и дае над неньку цицку, а вин её просто хотел так лапнути за грудки, так зловити. Вона отскочила, вин топеря за ножа и за нею. И вона уже вылитила з хаты и стало – велика стала бура и чуть верхи с хаты не скинула. И як обсило и отошла та бура, и той самый лихий казав: «Што, догадався, сукин сын!» И на другой день вин свою хату обсеял маком» (Щедрогор).

382. «Женщина когда-то приходила к своему грудному ребёнку. Люди видели, как он складывал губки и даже грудь женщины видели (Кочище).

393. «Мать памерла при родах – год хадзила гадаваць дзиця. И ў дзень хадзила, и ў ноч. А як чэрез год стали людзи памираць, дык ее ночью адкапали и зацесали ў грудзь асинавы кол. Яна пишчала» (Бабичи).

394. «Мати померла, я осталас ўодна. Одна-единая. Ну, я, когда йшла ўэзде, я плакала. Плакала и гукала мати. От однажды, мае сонцэ заходзить, заходить мати ў хату. Дьверы стукнули, я коло стола была, я повернулас, мати пераступила порог и ана стала. Я гляжу на ее – ни слоўа. Ана глядить на мене – ни слоўа. А под окном токо слышу матерны голос: «Не дожыдай да обсыпай маком». А што обсыпай маком и яким маком – не сказала. Я глянула ў окно – матерь нема у хати. На заўтрашний день ужэ она пришла пораньшай. Короўа пришла, я подоила, только пришла ў хату, молоко процадила да набрала ў кружку молока налила – яко е. Я токо к столу, дьверы стукнули, я сразу повернулас – мати опять стоить. И ўроди я довольна, и знаю ж, што она похоронена – она не прышла. Опять слышу: тут мати стоить, за стенаю под окном чую матерьны голос: «Не ожыдай, а обсыпай маком». И я стала бабом говорыть, оные сказали, што шукай маку видуну и обсыпай. От я на заўтрашни день найшла маку, обсыпала хату, а на трэти день токо почула голос – не матерни, говорыть: «Но, шчасливая ты». И бульшэ матерь не бачыла, и бульшэ голоса нияко не чула, ничого. То ж мати не ходила, то неки чорт ходиў» (Стодоличи).

409. «От у нас тут одын дядько умэр и – кажэ – кажного дня идэ. Стукае, кажэ. Открывае умывальник, открывае сервант, посуду перэворачывае, ну, шчо робыты, шчо робыты? И ўин ужэ ходить, браскае по комнате, крычыть по хате, поёт. Шо ж йих дораили <посоветовали> – шоб оны пошлы обсыпалы сватым маком могилу, обсыпаты кругом могилу, то пока ўин выйде з могилы в ночи, то пока той мак нэ пэрэшчытае, то ўин не можэ йти» (Нобель).

413. «Умэрла моя братыха [жена брата]. Похоронылы, ўсэ. Так вона кажду ноч до мэнэ прыходыла, до 40 дён, послэ 12 ночы. Открою вочы, а вона стоить пэрэдо мною, ў чым була похоронэна. А на сорок дён посыпала я коло хаты маком святым, лушчыком. То и пэрэстала вона до мэнэ ходыты» (Спорово).

 

ЭТО РЕАЛЬНОСТЬ

 

Надеюсь, мы убедились, что это не массовый психоз людей и не их выдумки – потому что всё это повсеместно и постоянно. И тем более это не «порождено невежеством дикарей». Может быть и хорошо, что в этих собранных этнографами сообщениях нигде не упоминается слово «вампир», а то ведь скептики всё списали бы на то, что «неграмотные селяне насмотрелись фильмов про вампиров».

На самом деле селяне Полесья даже по-русски говорить не умеют, а вятские староверы не смотрят фильмы про вампиров просто по той причине, что не имеют телевизоров и компьютеров, даже телефонов. Вот поэтому всё это – вполне реальный и везде распространённый феномен, давно существующий, но официоз науки упрямо отказывается его признавать только потому, что это явление пока выше возможностей науки его понять.

 

Информация

  • ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ
        (обновляется!)   Теперь книги наших авторов можно купить в любой стране мира. Рекомендуем:…
  • ОКНО В ИНУЮ БЕЛАРУСЬ
      Серия исторических детективов Вадима Деружинского, действие которых происходит в середине 1930-х в Западной Беларуси,…
  • В ЭЛЕКТРОННОМ ВИДЕ
      Уважаемые читатели! Теперь нашу газету можно купить на нашем сайте в электронном виде из…
  • Новый детективный роман
        Вадим Деружинский   Черная лента     В довоенной Западной Беларуси, частью которой…
  • РАСПРОДАЖА КНИГ НАШИХ АВТОРОВ
            Уважаемые читатели! Сообщаем, что организована распродажа по существенно сниженным ценам последней…

На печатную версию нашей газеты теперь можно подписаться и онлайн: