ОТКУДА ПОЯВИЛАСЬ ЛИТВА? Часть 2.

 

 

 

К тысячелетию Литвы

Вадим ДЕРУЖИНСКИЙ

«Аналитическая газета «Секретные исследования», №1, 2009

Продолжение, начало в предыдущем номере

Историки давно спорят о том, откуда появилась Литва (что аналогично такому же старому спору о том, откуда появилась Русь). Со всей очевидностью - ее истоки в Полабье, в Центральной Европе.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ДЕТЕКТИВ

Попробуем теперь более внимательно разобраться в том, что понималось под Литвой и Русью в «Хронике земли Прусской» Петра из Дусбурга. На первый взгляд, все кажется нагромождением загадок и настоящим историческим детективом.

Относительно определения ИСТОКОВ ЛИТВЫ Петр Дусбургский нам никак помочь не может, так как жил в Пруссии и творил в уже сравнительно поздний период, когда само понятие «Литва» закрепилось за территорией ВКЛ и включало в себя весьма обширные земли.

В предисловии книги (Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М. Ладомир. 1997) говорится:

««Хроника земли Прусской» Петра из Дусбурга, первый крупный памятник историографии Тевтонского ордена в Пруссии, была завершена в 1326 г.

…Первая [часть] повествует об основании Ордена бременско-любекскими купцами ок. 1190 г. при осаде крестоносцами Акры в Палестине; вторая - о вторжении крестоносцев в Пруссию, после того как император Фридрих II «пожаловал» Ордену в 1226 г. в качестве феода прусские земли; третья - о войнах с пруссами до 1283 г. и с Литвой до 1326 г.; четвертая - о различных событиях всемирной истории, что позволяет вписать историю Ордена в Пруссии в более широкий контекст.

…Как современник описываемых событий Петр из Дусбурга выступает лишь в главах, относящихся к 1290-1326 гг. Именно они (главы 221-326 части III) содержат наиболее ценный и богатый материал, поскольку в них автор старается дать детальное освещение событий».

Таким образом, автор хроники не только никак не мог являться современником появления Литвы (в рамках гипотезы о ее полабских истоках и создании ее у нас полабцами в самом начале XIII века), но и сами крестоносцы вторглись в Пруссию только после создания у нас Литвы. А что касается «Руси» - то тут просто завал загадок.

Могли ли лютичи из Менцлина являться теми «рутенами», которые прибыли на землю скаловитов в устье Немана примерно к 1221 году? Действительно, согласно хроникам, ободриты, лютичи, украны, лужичане и другие народы Полабья - уходили массово от экспансии немцев на восток, в Пруссию. Для немцев лютичи считались частью Руси, так как говорили для немецкого уха на языке полабских славян. Поэтому мигрировавшую Лютву лютичей немцы вполне должны были считать лишь частью общей миграции русинов Полабья.

Однако Скаловия в Пруссии находилась на ее севере по устью Немана, а вот уже в истоках Немана - и была наша историческая Литва Новогрудка, первая столица ВКЛ. Видимо, мигранты (русины-ободриты и лютичи) поднялись за несколько лет от Скаловии по Неману до Новогрудка, где окончательно и осели. Во всяком случае, такая версия объясняет кажущиеся «нестыковки», в которых Новогрудок выступает в хронике одновременно и как Руссия, и как Литва.

В главе «ОПИСАНИЕ ЗЕМЛИ ПРУССКОЙ» в Хронике говорится:

«Земля Прусская границами своими, внутри которых она расположена, имеет Вислу, Соленое море [Балтийское], Мемель [Неман], землю Руссии, княжество Мазовии и княжество Добжиньское. Висла - это река, текущая из Краковии в землю Померанскую [Поморье], впадающая в море у крепости Данциг, отделяя Польшу и Померанию от Пруссии. Мемель - тоже река, вытекающая из королевства Руссии, впадающая в море рядом с замком и городом Мемельбургом, самую Руссию, Литву и Куронию, также отделяющая от Пруссии».

Видимо, на основании этого отрывка профессор А.Г. Кузьмин писал: ««Земля Руссия» помещается автором между Мемелем (Неманом) и Мазовией».

Однако данное описание является поздним и относится к 1326 году (году написания книги), а не к началу XIII века, когда понятия «Руссия» и «Литва», полагаю, были еще иными. Например, бросается в глаза упомянутый в этом описании «Земли Прусской» город Мемельбург (Memelburgh, ныне Клайпеда) - это самая северная крепость Тевтонского ордена в Пруссии, она основана в 1252 г. До прихода сюда тевтонов этой крепости не было. Получается нонсенс: Пруссия включает в себя и Руссию, и Литву, и крепости немцев - что кажется какой-то кашей.

В то время существовало только одно Королевство Русь - Галицко-Волынское. Неман там не протекает, он начинается между Минском и Новогрудком, в Западной Беларуси - то есть в самом сердце Литвы Миндовга. Почему же у автора хроники Литва и Руссия оказываются географически в одном и том же месте? Ответ, полагаю, в том, что в этот период не только смещалось понятие «Литва» из Менцлина лютичей к нам, но и понятие «Полабская Русь» с Полабья именно и снова к нам в Новогрудок.

Об этом смещении понятия «Русь» - если приглядеться - и пишет автор хроники.

В главе «О ВОЙНЕ БРАТЬЕВ С ПОМЕЗАНАМИ И О СООРУЖЕНИИ ЗАМКА МАРИЕНВЕРДЕР» он говорит:

«Но когда тот благородный муж и доблестный рыцарь из Саксонии, бургграф из Магдебурга по прозвищу «с маленькой рукой», в окружении многих рыцарей и оруженосцев пришел в замок Кульм, в течение года, что он там пробыл, пошел с магистром и братьями и перенес вышеупомянутый замок Мариенвердер с острова Квидина на то место, где он ныне находится, в волости Помезании, называемой Рейсен, изменив место, но не название».

Но название РЕЙСЕН - это и есть РУСЬ!

В главе «О РАЗРУШЕНИИ МНОГИХ ЗАМКОВ И О ПОКОРЕНИИ ПОМЕЗАН»:

«В земле Помезанской была некогда волость, называемая Рейсен, где жили славные мужи и доблестные воители, на которых упомянутый правитель, возложив руку на плуг и не озираясь назад, храбро нападал и нередко разорял ее огнем и мечом, проливая немало крови язычников. Замок их, стоящий близ реки Мокеры, и все укрепления, бывшие у них в этом месте, называемом Стумо, близ Постелина, близ Рисенбурга и Рисенкирхена, близ озера Друзина и Вильденберга, он разрушил мощным ударом и, обратив в пепел, сровнял с землей, а язычников убил или взял в плен. Но никто не может достойно ни словами сказать, ни каламом описать, как мощно и как мужественно вышеупомянутый маркграф, словно лев, не сторонящийся ни перед кем, сражался с упомянутыми язычниками. Таким грозным был он с ними в войне, что они покорились вере и братьям. И согласно договорам и свободам, которые им тогда давались, после направлялись прочие новообращенные».

В комментариях к русскому переводу хроники указывается:

«Рисенбург (Rysenburgk; ныне Прабуты). - Находится в южной части Помезании, принадлежавшей помезанскому епископу. На его месте было прусское укрепление, разрушенное в 1236 г. Замок и город основаны в 1276 г. (Beckherrn C. Die Wappen der Stadte Alt-Preussens // AM. Konigsberg, 1892. Bd. 29. S. 248-313.), строительство завершено в 1277 г. (Bahr E. Zur Entstehung der kleinen Westpreussischen LandStadte // Acta Prussica. Wurzburg, 1968. S. 77-94.)».

Никакой лупы не нужно, чтобы в названиях Рейсен, Рисенбург и Рисенкирхен - увидеть ВЕЗДЕ СЛОВО РУСЬ. Очередная «Русская Атлантида»!

Почему российские комментаторы так СЛЕПЫ? Да по той же причине, почему они само название «Пруссия» по удивительной вовсе не слепоте, а великодержавному упрямству - не желают возводить от названия «Русь» как «ПОРУСЬЕ». В этой же книге в комментарии к термину «Пруссия» они пишут:

«Пруссы (Prutheni). - Этимология названия неясна. Существует несколько концепций, по-разному объясняющих его. Одна из них возводит этноним к лит. protas и лат. prats - «разум» (также лит. prasti, лат. prast - «понимать»), другая связывает его с лит. Prausti - «мыть, чистить», лат. Prausties - «становиться больше, сильнее», третья - с санскр. puru-sa-h - «человек, мужчина» (Powierski J. Prusowie, Prusy. S. 68-69). Высказано также мнение, что название это было получено пруссами от их соседей и должно было означать «коневоды», что подтверждается данными готского языка, где «prus» означало «конь», а также старославянского «прус» - «кобыла» (Okulicz J. Pradrieje... S. 14). Раннее употребление этнонима в форме Bruzi встречается у Баварского географа (середины IX в.). Предполагают, что до IX в. «пруссы» было названием одного из западных прусских племен, которое позднее распространилось на другие племена. Ок. 965 г. о пруссах повествовал арабский путешественник Ибрагим ибн-Якуб (Bras или Burus) (Gimbutas M. The Bakes. P. 24). В западноевропейских источниках до конца IX в. пруссы выступают под названием эстов (Powierski J. Najdawniejsze nazwy... S. 176), как, например, в донесении мореплавателя Вульфстана («Орозий короля Альфреда», конца IX в.). Пруссы относились к балтской ветви индогерманских народов. В языковом отношении к ним близки литовцы и латыши. Языковые заимствования свидетельствуют о тесном взаимодействии между прусским и литовским языками (Ehrlich В. Die alten Preussen. S. 268). Территориальное устройство Пруссии на исходе раннего Средневековья свидетельствует о сравнительно высокой степени объединения, о чем говорит и само собирательное название «Пруссия» (Biskup М., Labuda G. Dzieje... S. 55)».

И ВСЕ! Среди «существующих нескольких концепций» не указана ГЛАВНАЯ: что Пруссия - это Порусье. Однако на прилагаемой карте к хронике под названием «Померания» написано в скобках «Поморье». То есть германское название в скобках приведено в ИСКОННОМ СЛАВЯНСКОМ ЗВУЧАНИИ, где «по-» является приставкой. А рядом с Поморьем-Померанией - Помезания (что, очевидно, точно так означало у славян землю «по мазурам», ибо с той ее стороны была Мазова мазуров), и именно эта земля одновременно имела другое название (как в скобках указано на карте): Рейсен (Рисен), то есть РУСЬ. Затем восточнее Погезания, а весь край назывался Пруссия - то есть Порусье (и, кстати, в немецком языке славянская приставка «по-» не утратилась в отношении такой же области Порусья, которая ныне именуется как Боруссия»).

Комизм ситуации в том, что, хотя топонимы «Пруссия» и «Боруссия» являются близнецами (означают изначально «Порусье» и созданы русинами на захваченных у них позже немцами землях), - но российская «трактовка» для Боруссии уже никак не подходит: там ЗАВЕДОМО не жили латыши и летувисы - как не жили и прусские племена. Это явно НЕ ЭТНИЧЕСКОЕ НАЗВАНИЕ, а только созданное Русью - означающее то, что ЛЕЖИТ ДАЛЕЕ РУСИ. Как аналогично Помезания-Помазовье - что лежит на границе с Мазовой.

В российских комментариях к хронике:

«Помезания (Pomesania; у Николая фон Ерошина: Pomezenen)… Название восходит к прус. Pomedian и означает «Полесье» (Pierson W. Altpreussische Namen-Kodex. S. 697). «Помезаны» - «люди, живущие на границе» (Wilinski К.). Польский историк Ф. Дуда доказывал принадлежность Помезании к польскому Поморью. Однако Помезания, как и Погезания, является, по-видимому, изначально прусской землей (Powierski J. Prusowie, Prusy. S. 369). Во время появления крестоносцев западная граница Помезании проходила по Висле, северная - по р. Ногате до оз. Друзин, на юге - по густым лесам над р. Оссой, Древенцем и Древенцким озером. Относительно восточной границы единого мнения не существует».

Удивительные гипотезы - включая производную от слова «межа», «помезаны» - «люди, живущие на границе». Как и в случае с Поморьем, тут «по-» выступает приставкой, однако в слове «Пруссия» аналогично увидеть приставку «по-» и использовать термин «ПОРУСЬЕ» российские историки уже не могут - НЕЛЬЗЯ. Это подмывает миф о том, что «Древней Русью» были только территории Российской империи - и, мол, других «Русей» не было.

У комментаторов:

«Погезания (Pogesania; у Николая фон Ерошина: Pogezenen), погезаны (Pogesani). - Название происходит, очевидно, от прусского корня, означающего «край, поросший зарослями»».

Опять попытки искать происхождение названия в прусских корнях, а не славянских. Однако если взглянем на карту Пруссии, то увидим, что эти названия регионов на «по-» сосредоточены в западной части, где, включая Померанию-Поморье, как раз никаких пруссов не было, а жили только СЛАВЯНСКИЕ КОЛОНИСТЫ. При этом старое название Помезании как Рейсен (Рисен), то есть РУСЬ - отражает, очевидно, тот факт, что в прошлом это была колония полабских русинов.

И здесь возникает самый интересный вопрос (относительно «Хроники земли Прусской» Петра из Дусбурга) в этом ИСТОРИЧЕСКОМ ДЕТЕКТИВЕ: почему же название земли (Рейсен (Рисен), то есть РУСЬ) НЕ ПРИЖИЛОСЬ в этом крае, а немцы его заменили на название Помезания - то есть Помазовье - как, очевидно, БОЛЕЕ ДРЕВНЕЕ и более правильное?

Наверно, потому, что само название Помазовья как Руси (Рейсен) просуществовало совсем немного в истории, не успело тут закрепиться, хотя оставило столь же молодые топонимы Рисенбург и Рисенкирхен (то есть в исходном славянском звучании Русенград и Русская церковь; в хронике: «В тот год (1276) Альберт, епископ помезанский, построил замок и город Рисенбург в земле Пруссии», то есть немцы создали тут «город русской церкви»).

Тут, очевидно, была первая попытка создания «Руси обетованной» русинов Полабья (ободритов, русинов острова Русен и прочих - а среди них, видимо, и лютичей Лютвы из Менцлина) при их уходе от немецкой экспансии на Восток. Но немцы и тут их скоро достали - пришлось уходить дальше уже «в землю скаловитов», это уже восточная часть Пруссии. А оттуда подниматься по Неману к Новогрудку, где этот отход и остановился. Тут мигранты и создали ВКЛ.

Такая концепция «бегства из Полабья Руси и Литвы - до Новогрудка», как кажется, устраняет все те моменты в древних летописях, которые ранее виделись «противоречивыми, странными и необъяснимыми».

Самое интересное не только в том, что эта Помезания какое-то время была известна как Русь именно христианская (ибо имела новый топоним Рисенкирхен - Русская церковь). Но - что уже не кажется удивительным - именно тут был главный очаг сопротивления немецкой экспансии под руководством князя Святополка, отнюдь не прусса. В хронике четко указывается, что христианский народ Святополка (то есть народ Помезании-Руси) поддержал восстание язычников-пруссов против немцев и поляков - и возглавил его. При этом сам Святополк, его брат и его дружина - были «поморскими славянами», а не пруссами.

В комментариях к хронике указывается: «Святополк (Swantepolcus) (ум. 1266) - князь Поморья с 1220 г.». Однако столица Святополка располагалась как раз в землях Руси (Рейсен) в крепости Швец (Swecza) («Замок был центром поморских князей Святополка и Мстивоя II».) и возле озера Рензен - в котором тоже угадывается слово «Русь», там произошла знаменитая битва с тевтонами.

Таким образом, Святополк был, фактически, русским князем, так как его земля - это земля Рейсен, Русь. Но имел ли он при этом какое-то отношение к лютичам как гипотетическим основателям у нас Литвы - ведь лютичей тогда немцы обще именовали «рутенами»?

Об этом сегодня можно только гадать, но еще один поразительный факт заключается в том, что герб Святополка - это фактически «Погоня». В комментариях к хронике:

«Святополк - первый поморский князь, получивший титул «dux», что означало одновременно суверенную власть и независимость. Эту идею отражала символика герба Святополка: рыцарь на коне со щитом и знаменем (Czaplewski P. Tytulatura ksiazat pomorskich do poczatku XIV w. // Zapiski TNT 1949. T. 15. S. 9-61.).

Это дает основания предполагать, что «Погоню» создал князь Святополк как первый dux, и от него она перешла князьям региона, в том числе и прусскому королю Миндовгу. Впрочем, некоторые историки считают, что скачущий влево всадник был изображен и на печати поморского князя Богуслава I в 1214 г. и его преемника Казимира II, Барнима I Поморского в 1235 г., и этот древний полабский герб просто перекочевал к нам вместе с переходом в наши земли самой Литвы лютвинов и вообще поморов.

Во всяком случае, тут прослеживается геральдическая преемственность, и вполне возможно, что наша «Погоня» - это поморский герб. Сам он, естественно, перейти к нам не мог - переходил с князьями Поморья.

Следует заметить, что варианты «Погони» встречаются у королей англов, которые родом опять с Полабья. Но там у них смысл герба понятен: это Георгий Победоносец. Учитывая, что и у «Погони» те же цвета (белый и красный), а цвета национального флага англов (красный крест на белом фоне) совпадают с цветами национального флага литвинов-беларусов (красная полоса на белом фоне), то вполне вероятно, что «Погоня» является вариацией герба с изображением Георгия Победоносца. Впрочем, это лишь предположение, есть и другие версии о происхождении «Погони». Но схожесть гербов поморов и англов никаких сомнений не вызывает, в чем может убедиться сам читатель, сравнив изображения этих печатей.

В хронике «Русью» называется не только Помезания (Рейсен), но фигурирует как «Русь» и Полабье славян. В главе 227 пишется, что в 1286 году погезаны решили восстать против немцев: «они договорились на тех условиях, чтобы пригласить князя руйянов с сильным войском и, вышвырнув братьев из земли Прусской, поставить его королем и господином своим. Это отвратительное дело было раскрыто при строительстве замка Раганиты, и каждый из Барты и Погезании, имевший отношение к этому мерзкому заговору, получил заслуженную кару за участие».

В комментариях к хронике: «...князь руйянов (princeps Ruyanorum) - князь Рюгена Вицлав II (1260-1303), сын Яромира II (1249-1260) и дочери Святополка». О том, что речь снова идет о Руси В ПОЛАБЬЕ, российские комментаторы хроники, конечно, не заикнулись…

Теперь пора обратиться к тому месту в хронике, о котором профессор А.Г. Кузьмин писал так: «Ок. 1221 года. Петр Дусбургский (начало XIV в.) говорит о прибытии рутенов в землю скаловитов (устье Немана) за девять лет до прихода тевтонских рыцарей».

Как я нашел, в хронике это глава 181 «О ДЛИТЕЛЬНОЙ ОСАДЕ ОДНОГО ЗАМКА И ОБ ОДНОМ ДИВНОМ ДЕЛЕ»:

«У скаловов был один замок близ Раганиты, на одной горе, осаду которого рутены с огромным войском вели за девять лет до вторжения братьев дома Тевтонского в Прусскую землю. Наконец рутены, утомленные войной и потерями, спросили у осажденных, какой пищей они держатся. Те ответили, что рыбой. Ведь посреди замка у них был пруд, имевший 20 шагов в длину и почти столько же в ширину, тогда изобиловавший рыбой, которой хватало для пропитания всем осажденным. Вот чудо: когда скаловы были язычниками, он изобиловал рыбой; ныне же, когда они стали христианами, в нем живут лягушки; и нет в упомянутом пруду такого количества воды, какого хватало бы, что в нем водилась рыба. Почему это так, я не знаю; Бог ведает, судьбы которого непостижимы, а пути неисследимы».

Скаловия лежала по обоим берегам р. Неман в нижнем ее течении, центром Скаловии, вероятно, была Раганита - замок построен Тевтонским орденом в 1289 г. на месте прусского укрепления с тем же названием. По поводу этого события российские комментаторы написали:

«Осада крепости рутенами - событие, относящееся к 1221 г. Достоверность его подвергалась сомнению М. Тёппеном, полагавшим, что речь могла идти о походе Даниила Галицкого между 1251 и 1254 гг. (Scriptores rerum Prussicarum. I. S. 133)».

Ага, очередная загадка: раз украинцы (и их русский король Даниил, коронованный папой Римским, а потому известный тогда в Европе) из далекого Львова сюда в 1221 году не приходили - то, дескать, и не было «пришествия рутенов».

Но обратите внимание: место действия - то же самое, как и в приведенной выше цитате о событиях 1286 года, когда погезаны-скаловиты решили при строительстве замка Раганиты призвать для борьбы с пруссами русского князя острова Рюгена (Русена) Вицлава II. Не вызывает сомнения, КОГО ИМЕННО там местные жители считали «рутенами» и «Русью» (остров Рюген-Русен - это вообще изначальная колыбель Руси, он именуется Русью еще минимум с IV века).

Конечно, тут в очередной раз речь идет именно о русинах с Полабья. Тем более что местные скаловиты и погезаны о существовании Галицкой Руси вообще не ведали, ибо жили весьма далеко от Львова. Как говорится, за тридевять земель. Но зато свои поморские рутены жили близко, и как раз в это время многие рутенские племена уходили от немецкой экспансии из Южного Полабья и Поморья на восток.

Суть сообщения, как кажется, в том, что в поисках новой «земли обетованной» рутены «с огромным войском» примерно в 1221 году пришли на земли скаловитов и пытались их завоевать. Им это не удалось: они были «утомлены войной и потерями». Куда они потом ушли? Путь один - дальше по Неману, где и находился Новогрудок. Там они и осели, потому что именно там появляются «как с Луны» примерно в это же время (в договоре 1219 г. с Галицией) литовские князья родов Булевичей и Рускевичей со своими народами, чьи исходные топонимы в Руги-Руси Полабья кажутся русскими, а исходная область Менцлин - Лютвой лютичей.

РЕКОНСТРУКЦИЯ СОБЫТИЙ

Я не буду утверждать, что именно Булевичи и Рускевичи осаждали Раганиту в Скаловии примерно в 1221 году (тем более что по датам это не вполне совпадает - Булевичи и Рускевичи как князья Литвы появляются у нас к 1219 году, хотя это несовпадение в датах можно объяснить неточностью хронологии скаловитов, которые тогда не имели своей письменности).

Очевидно, все было иначе, а не столь просто и «прямолинейно». Полабцы давно пытались колонизировать наши восточные земли (чему есть множество доказательств), но массово стали уходить к нам только с немецко-польской экспансией на рубеже XII-XIII веков. Часть полабцев не хотели уходить и мужественно сражались до конца - это и русины-поморы Святополка, и сорбы-лужичане, которые затем стали просто рабами тевтонов навсегда, а другие менее стойкие народы вообще исчезли - как те же пруссы. А часть славян и западных балтов - уходили на Восток. Полагаю, ободриты, русины острова Русен и лютичи - пытались закрепиться в Помезании (откуда у нее на время появилось второе название «Русь» или «Рейсен»), другие группы мигрантов двигались дальше - где пытались осесть в Скаловии и в других местах, но удалось лютичам князьям Булевичам и Рускевичам осесть выше по Неману в районе Новогрудка. Туда остальные отныне и стали стягиваться, так НОВАЯ Литва стала местом сбора мигрантов с Полабья, в том числе рутенских народов и их князей, под которыми тогда обще понимались ободриты, русины острова Русен, лужицкие сорбы, народы Померании (Поморья), Помезании, Погезании - и непосредственно сами пруссы Пруссии. По подсчетам польского историка Г. Ловмяньского, численность всех пруссов в ХIII в. составляла 170 500 человек (Lowmianski H. Studja nad poczatkami spoleczenstwa i paristwa litewskiego. Wilno, 1931-1932.). Из них к нам на территорию нынешней Беларуси бежало в течение около века (включая правление Витеня, массово переселявшего к нам пруссов), как сегодня считают историки, максимум до 100 тысяч человек.

Но эту миграцию пруссов (включая жемойтов и аукштайтов) заметно превосходила по численности волна мигрантов с Полабья и Поморья, которые тогда заполнили вначале всю Пруссию, а потом уже оттуда ушли к нам в созданное ими в Новогрудке ВКЛ. Прусский король Миндовг в этой ретроспективе выступал лидером ВКЛ именно по той причине, что миграция к нам шла через его земли Пруссии - и с ней уходил к нам и сам прусский народ.

Доктора философских наук С.В. Лебедев и Г.В. Стельмашук из России пишут о Миндовге в изданной в 2006 году книге "Белорусский феномен":

«Одновременно рыцари другого Ордена - Тевтонского, приглашенные в 1226 году польским князем Конрадом Мазовецким для борьбы с язычниками - пруссами, начали завоевание Пруссии, зажав вместе с меченосцами литовцев в клещи. В этих условиях произошло объединение литовцев вокруг князя Миндовга (западные хронисты называли его Мендольфом, а литовские историки ХХ века переименовали его в Миндаугаса)».

Под «западными хронистами» авторы говорят о Великой Хронике Польской с ее Мендольфом, а самого его считают пруссом. А под «объединением литовцев вокруг князя Миндовга» следует понимать только и именно объединение мигрантов с Полабья и Поморья вокруг Миндовга - ибо они и создавали наше ВКЛ, а не жемойты или аукштайты, которые до их завоевания нами в Литву не знали самого слова «Литва».

В Полабье и Поморье существовали две формы фамилий: у славян (одобритов, русинов острова Русен и др.) - на «-ов», а у западных балтов лютичей, лужицких сорбов (сербов), поморян, помезан и погезан - на «-ич». Пока не исследованным остается вопрос, откуда беларусы взяли свои фамилии на «-ич»: существовали ли они у нас до появления Литвы литовских князей Булевичей и Рускевичей в 1219 году - или же были к нам принесены их народами с Полабья и насаждены их культурным влиянием на наши народы, тогда заметно отстававшие цивилизационно от этих мигрантов. Но очевидно, что у нас в Новой Литве преобладали не фамилии славян, а фамилии западных балтов Поморья на «-ич». Поэтому эту миграцию следует в первую очередь соотносить именно с этими народами (лютичи, сербы, поморяне, помезане, погезане), а не с чистыми славянами Полабской Руси - западного и центрального Полабья.

Хотя ВКЛ создавал прусский король Миндовг (Мендольф), и его прусский род стал правящим родом Литвы (правда, быстро в браках растворившись в родах Рюриковичей - например, Ольгерд был рожден от Тверской княжны, а Ягайло был уже на три четверти тверской крови - от Тверской княжны и наполовину тверского Ольгерда, то есть был уже совсем русским по крови, тверчанином по генам) - пруссы, тем не менее, при своей миграции в ВКЛ не оказали значимого влияния на Литву. Они массово бежали к нам при Миндовге и затем Витене, создав поселения в Западной Беларуси, где жители до сих пор говорят на прусском языке (хотя все в мире лингвисты ошибочно думают, что прусский язык пять столетий мертв и на нем никто не говорит - говорят! говорят у нас в прусских деревнях вокруг Кобрина и Пинска до сих пор).

Ведущей силой ВКЛ при его создании и затем экспансии были, конечно, не пруссы - как и не жемойты и аукштайты, в то время еще менее цивилизованные туземные народы. Их историки сегодня себя именуют «Литвой», потому что в «Хронике земли Прусской» Петра из Дусбурга войны с ВКЛ поданы как пограничные тевтонам войны с Жемойтией и Аукштайтией. Но за эти территории с немцами воевали вовсе не жемойты и аукштайты, а уже наша ЛИТВА Новогрудка, князья которой, согласно хронике, по языку были «рутенами» - в сравнении с языком жемойтов и аукштайтов, язык которых считался в хронике языком ПРУССОВ, то есть вообще тем, что сегодня лингвисты определяют восточно-балтскими языками. Язык «рутенов» князей Литвы, очевидно, был нашим западно-балтским языком, который был больше похож на славянский язык, чем на восточно-балтский жемойтов и латышей. Отсюда и такое его определение у немцев.

Кроме того, немцы захватили наконец у нас Жемойтию и 150 лет ею владели как своей колонией - считая ее никакой не частью «Литвы», а как раз частью своей Пруссии (в этот период как раз расцвета Литвы никто в Германии свою колонию Жемойтию «Литвой» не называл). При этом кажутся просто анекдотичными сегодняшние «туры истории по древней Литве», которые устраиваются в Жемойтии: жемойтов возят по Западной и Центральной Беларуси, показывают им наши литовские замки и говорят, что «их основали наши жемойты» и что «наши предки жемойты всем этим раньше владели». Когда на самом деле в тот период экспансии Литвы на Восток и до Черного моря - Жемойтия (то есть нынешняя Республика Летува) ВООБЩЕ В СОСТАВ ЛИТВЫ НЕ ВХОДИЛА, а была частью Немецкого Государства (замечу, что Жемойтия не входила в состав Литвы НИКОГДА, а была только частью ВКЛ, которое полностью называлось «Великое княжество Литовское, Русское и Жемойское»). Как можно одновременно быть крепостными немцев 150 лет - и у нас при этом какие-то замки строить Литвы, что-то создавать у нас, вообще «захватывать в свою власть Русские земли» - это вопрос для психотерапевтов. И вопрос совести: вместо благодарности за то, что литвины-беларусы вызволили жемойтов от немецкого ига, - вот такие басни.

А ведь не вызывает никакого сомнения: если бы мы, литвины-беларусы, не спасли жемойтов от немецкого ига, то они растворились бы, словно сахар в кипятке, в немецком этносе - как растворился в нем к XVI веку этнос пруссов. Мы спасли жемойтов от этнического уничтожения - а вместо благодарности - попытки перетянуть «историческое одеяло Литвы» на себя. Если бы жемойты, как пруссы, канули в Лету (а земли бывшей Жемойтии являли бы собой сегодня лишь еще одну часть Калининградской области как бывшей Пруссии), то у нас сегодня было бы гораздо меньше споров о том, что считать ЛИТВОЙ. Да и вообще, видимо, таких споров не было бы…

Продолжение в следующем номере

 

Информация