ПОЛЬСКИЙ ПЛЕН: МИФЫ И ПРАВДА

 

«Аналитическая газета «Секретные исследования», №9, 2017

 

Чтобы оправдать сталинские преступления в Катыни, российский официоз распространяет миф о том, что эти расстрелы якобы были ответом за погибших советских военнопленных в Польше в 1919-1922 гг. Подобные суждения не соответствуют фактам, что, впрочем, присуще сегодня всей российской историографии, базирующейся на мифах и подтасовках.

 

ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ

 

Все, что в этой теме утверждает российская пропаганда, является мифом от начала и до конца. Возмущают даже не попытки России очернить Польшу, когда на самом деле расстрелянные в Катыни офицеры вообще не являлись военнопленными – ведь СССР официально не объявлял Польше войну, а потому это был преступный и ничем не мотивированный расстрел граждан другого государства (и тем более страны, ставшей жертвой нацистской агрессии).

Как беларуса меня другое возмущает: что российский официоз вообще игнорирует существование беларусов и Беларуси. Никто не вспоминает о том, что вместе с поляками в Катыни в 1939-1941 годах чекисты уничтожили около 250 тысяч жителей Западной Беларуси (огромная их часть в могилах в Куропатах). Это как называть? Это тоже месть за погибших советских военнопленных?

Официоз лжет, что якобы «панская Польша» напала на несчастную Россию, а потом устроила геноцид над «русскими военнопленными». На самом деле Польша не воевала против русских и России – ведь друг и союзник Пилсудского генерал Корнилов звал польскую армию вместе с русской армией идти на Петербург и изгнать нерусскую хунту большевиков. Называть китайско-латышские полки Троцкого под командованием евреев-комиссаров «русской армией» – это глумиться над историей. Русской армией была как раз армия Корнилова, которая и воевала против коммунистов.

Но самое интересное: как Польша могла напасть на РСФСР, если между ними находилась БНР? Однако для российского официоза этого беларуского национального государства просто не было! Возникает вопрос: какое отношение к РСФСР имеет БНР, и с какой стати Минск захватили банды Троцкого, свергнув тут в ходе военной оккупации законные власти Беларуси? Польско-российская война началась после другой войны – российско-беларуской, когда РСФСР оккупировала БНР. Собственно говоря, российская пропаганда потому и не любит вспоминать о БНР, что Совдепия напала без всяких причин на национальное беларуское государство, вынудив его затем воевать на стороне Польши.

 

СКОЛЬКО ПОГИБЛО И ПОЧЕМУ

 

Сегодня в РФ мало честных и непредвзятых историков, так как их суждения не популярны. Один из таких историков, Константин Дмитриев, пишет в статье «Польский плен 1919-1922. Геноцид русских или «анти-Катынь»?»:

С первых и до последних боев советско-польской войны стороны брали пленных. Вопрос об их числе и сегодня является дискуссионным. Несовершенная система учета, пренебрежения ею в ходе войны, злоупотребления и ошибки способствуют большому диапазону оценок численности военнопленных (от 110 тыс. по польским оценкам до более 200 тыс. у российских авторов). Наиболее известный исследователь этого вопроса в России, профессор МГУ Г.Ф. Матвеев в результате многолетнего изучения имеющихся данных пришел к выводу, что польская армия взяла в плен около 157 тыс. красноармейцев. К сентябрю 1922 г. на родину вернулось более 78 тыс. человек. Споры вызывает вопрос о количестве погибших в плену. Польские историки считают – 16-18 тыс. из 110 тыс. (16% от числа всех пленных), Г.Ф. Матвеев – 25-28 тыс. (16-18%), с учетом известных фактов ошибок учета. Остальные пленные были отпущены поляками или освобождены Красной Армией в ходе войны, сбежали (до 7 тыс.) или вступили в антисоветские формирования (ок. 20 тыс.).

Польское правительство считало нормальной смертность пленных в пределах 7%. Эта оценка не вызывает резких споров – 5-7% пленных неизбежно умирали в то время из-за болезней, полученных в бою ран и других естественных причин. Соответственно, смертность в 16-18% признается высокой, обусловленной тяжелыми условиями содержания (польские историки, например, З. Карпус, не ставят это под сомнение). Часть пленных погибала при транспортировке и на распределительных станциях, которые, как и некоторые лагеря, совершенно не были готовы к приему большого количества пленных. Свою роль сыграли и продовольственные трудности в Польше, плохое состояние лагерных помещений (что мешало поддерживать нормальные санитарные условия), недостаток одежды, лекарств, грубое и порой жестокое обращение с пленными.

Большая часть погибших – результат болезней: тиф, дизентерия, грипп и даже холера. Во время вспышек эпидемий погибало 30-60% больных. Польское правительство и сейм вынуждены были реагировать на эти происшествия и, хотя и не всегда своевременно, улучшать ситуацию в лагерях в Стшалково, Тухоли, Брест-Литовске и других, отличившихся антисанитарией.

Лагерь в Брестской крепости был закрыт, так как там оказалось невозможным содержать пленных в нормальных условиях. Были арестованы и отданы под суд капитан Вагнер и поручик Малиновский, избивавшие и расстреливавшие пленных латышей и русских в лагере Стшалково и своими преступлениями увеличивавшие смертность. В лагеря направлялись дополнительный медперсонал, гуманитарная помощь от международных благотворительных организаций, в 1920 г. улучшилась ситуация с продовольствием. Лагеря посещали инспекторы польского правительства и Лиги Наций, способствовавшие изменениям».

 

«АНТИ-КАТЫНЬ»

 

Когда после 1991 года о катынских расстрелах заговорили в Польше, российские шовинисты им противопоставили пленных красноармейцев. «Московский комсомолец» (27.01.99), «Независимая газета» (10.04.2007), ИА «Стрингер» (12.04.2011) и многие другие СМИ не раз писали о польских лагерях как о лагерях смерти нацистов. Польша уничтожила там якобы до 90 и даже 100 тыс. «русских», а посему Россия не должна «извиняться перед поляками» за Катынь.

На этом поприще особенно заметен доктор исторических наук В. Мединский. В статье «Куда исчезли 100 тысяч пленных красноармейцев?» (Комсомольская правда, 10.11.2014) он обвинил польских историков в занижении числа умерших пленных и заявил, что 100 тыс. человек «остались в польской земле». Большевики в начале 1920-х были скромнее, говорили о 60 тыс. Также Мединский назвал «неизбежными» аналогии с событиями, происходившими на 20 лет позже. Несмотря на доступность результатов серьезных научных исследований по вопросу польского плена, у Мединского немало сторонников в публичном поле. Например, 17 марта 2016 г. «Литературная газета» закончила статью о плененных поляками красноармейцах риторическим утверждением, что жуткая картина плена в Польше принципиально не отличалась от лагерей нацистской Германии.

Константин Дмитриев пишет:

«Отличалась. По сравнению с нацистами поляки кажутся вегетарианцами. В концлагерях нацистской Германии, действительно целенаправленно уничтожавшей людей, погибло не 16-18%, а 60-62% советских пленных (данные немецких историков Убершара Герда Р., Вольфрама В.). Там не было представителей Красного Креста, посылок и писем из дома, германский суд не привлек к ответственности доктора Менгеле или коменданта Освенцима Р. Хесса, а инспекторы лагерей предлагали меры, далекие от нацеленности на улучшение содержания пленных. Положение красноармейцев в Польше в 1919-1922 гг. было зачастую очень тяжелым, и нередко в результате преступных действий, а еще чаще бездействия, но сравнение с концлагерями Германии несправедливо.

…Относительно главной причины высокой смертности – эпидемий – стоит заметить, что в самой Польше в то время тифом болели десятки тысяч людей, многие умирали из-за недостатка лекарств и ослабленности. На фоне общей разрухи и эпидемий среди собственного населения последнее, о чем думали власти – обеспечение медикаментами советских пленных. Антибиотиков не было, а без них смертность от того же тифа может достигать 60%. При этом польские врачи заражались и умирали, спасая пленных. В сентябре-октябре 1919 г. в Брест-Литовске умерли 2 врача, 1 студент-медик и 1 санитар.

Тиф свирепствовал и в России – в январе 1922 г. «Известия ВЦИК» сообщили, что в 1920 г. было зарегистрировано свыше 3 млн. случаев сыпного тифа и более 1 млн. возвратного. Эпидемии бушевали и прежде – только зимой 1915-1916 гг., по оценке немецких историков (напр., Р. Нахтигаль), они унесли до 400 тыс. жизней пленных, взятых Российской империей на фронтах Первой мировой (16% от общего числа). Эту трагедию никто не называет геноцидом. Как и высокую смертность пленных немцев в СССР во время Второй мировой и в 1946-47 гг., когда она достигала 25% и более в случае возникновения эпидемий (всего, по данным НКВД, до 1955 г. в плену СССР умерло 14,9% пленных).

У гибели 25-28 тысяч советских военнопленных (16-18%) – комплекс причин как объективного (эпидемии, трудности с медикаментами и продовольствием), так и субъективного характера (антисанитария, халатное отношение польского правительства к жизням красноармейцев). Но запланированным истреблением, инициированным высшим руководством польского государства, это назвать нельзя. Г.Ф. Матвеев констатирует, что военнопленные не только страдали, и не во всех лагерях. Они могли удовлетворять религиозные потребности, учиться грамоте, тысячи из них работали в сельском хозяйстве и в частных заведениях, они могли читать газеты, получать посылки, устраивать лагерные творческие мероприятия, посещать буфеты, а после заключения мира даже организовать лагерные коммунистические ячейки (едва ли похоже на гитлеровские концлагеря). Свидетели писали, что многие пленные по-своему рады быть в плену, так как больше им не надо воевать. История польского плена неоднозначна, она гораздо сложнее Катыни, Освенцима и Бухенвальда. Самое важное: в 1919-1922 гг. программы уничтожения не было, а были плоды жутких войн и принесенные ими разруха, ненависть и смерть».

Добавлю, что статистика и документы, на которые ссылается Константин Дмитриев, опубликованы в сборнике, подготовленном польскими и российскими историками: Красноармейцы в польском плену в 1919 – 1922 гг. Сборник документов и материалов. М., СПб.: Летний сад, 2004.

И еще. Российский официоз спекулятивно называет тех военнопленных «русскими». Но они не были русскими! Они не были даже «советскими военнопленными», так как СССР еще не появился. Они были коммунистами-террористами, по национальности – латыши и наемники-азиаты, во многих полках Троцкого вообще по-русски не понимали. А вот к русским как славянам поляки относились вполне хорошо, в том числе к белогвардейцам. Но инородцы в армии Троцкого отличались своей дикостью и чудовищными преступлениями против нашего мирного населения. Удивляет, что их вообще взяли в плен, а не расстреляли, как нелюдей-карателей Гитлера через 20 лет.

Поэтому и непонятно, кого и с какой стати сегодня возводит в ранг «жертвы русофобии» российский официоз? При этом точно так воевавшие с ордами Троцкого Деникин, Корнилов, Врангель, Юденич – у официоза не «русофобы», а «русофобы» лишь одни поляки, да еще с БНР и УНР. Где хоть какая-то логика? И почему сопротивление коммунизму вдруг стало якобы чем-то «антирусским»? Неужто понятия «коммунизм» и «русское» являются синонимами?

Ну и не надо забывать, что и в 1919-м, и в 1939-м Совдепия привела свои войска в Польшу, а не наоборот. Пилсудский потому и отказался помогать Корнилову в освобождении Петербурга, что не хотел быть интервентом на этнически чужой территории (пусть и вместе с союзными русскими войсками – Корнилов обещал полякам государственность за военную помощь). А вот Кремль именно таким интервентом в обоих случаях и выступал. Ну а к интервенту – и отношение соответствующее…

 

Информация

  • В ЭЛЕКТРОННОМ ВИДЕ
      Уважаемые читатели! С апреля 2018 года нашу газету можно купить в электронном виде на…
  • ПОДПИСКА В ДРУГИХ СТРАНАХ
      Подписка на нашу газету осуществляется через:   ООО «Информнаука» (РФ), АО «МК-Периодика» (РФ), ООО…
  • Новый детективный роман
        Вадим Деружинский   Черная лента     В довоенной Западной Беларуси, частью которой…
  • РАСПРОДАЖА КНИГ НАШИХ АВТОРОВ
            Уважаемые читатели! Сообщаем, что организована распродажа по существенно сниженным ценам последней…
  • "НЕЖИТЬ"
      Михаил ГЕРШТЕЙН, Вадим ДЕРУЖИНСКИЙ. «НЕЖИТЬ»   Вышла книга Михаила Герштейна и Вадима Деружинского «Нежить»…