НЕРУССКИЕ НАРОДНЫЕ ТАНЦЫ

 

 

Михаил СТАНКЕВИЧ

«Аналитическая газета «Секретные исследования», №17, 2016

 

Наших читателей заинтересовали статьи про нерусскую одежду (№14, 2016) и нерусскую кухню России (№15, 2016). «В беларуских народных танцах, тех, что осовремененные, мы иногда что-то перенимаем у наших соседей. Но славянские ли это элементы, которые мы перенимаем?» – спрашивают нас по поводу уже русских народных танцев.

 

УТИНАЯ ПРИСЯДКА

 

Верно, я и сам иногда видел, как некие русские народные элементы копируют и беларуские хореографы. В принципе, это не запрещено, но ради чистоты славянского танца при этом наверняка никто не задумывается, что копируются не славянские движения, как и вообще не индоевропейские.

Сами русские фольклористы часто пишут, что с точки зрения Запада, «энергичные движения, которыми изобилует русский народный танец, были им приобретены благодаря суровому северному климату». Якобы «во время праздников, которые проходили на Руси (какой Руси, авторы обычно не уточняют) в основном осенью и зимой после сбора урожая, славяне веселились от души и, чтобы согреться, придумывали танцы, насыщенные прыжками, подскоками, сгибанием и разгибанием туловища, быстрой замысловатой «игрой» ног и широким «разбрасыванием» рук»…

Но это всё лишь до смешного примитивная и абсолютно неверная попытка современного человека хоть как-то объяснить себе, порой в самом деле странные движения русского народного танца. С другой стороны, если российское население сохранило свои древние дославянские чисто финно-угорские и тюркские народные костюмы и кухню, то неужто позабыло бы танцы?

Про согрев движениями – это просто смешно, как и странными кажутся названия доброй половины оригинальных русских народных танцев – таких как: «Пистолет», «Арабский», «Бедуинский»… Чуть ли не самый известный русский танец, которого нет в народных танцах остальных славянских народов, – присядка. А вот в мордовском народном танце «Игра с платком» присядка есть!

По происхождению танца вприсядку ходит миф, сочинённый явно недавно. Якобы сей колоритный танец подарил нам в 1113 году великий князь всея Руси Владимир Мономах, который заприметил в Киеве удалого молодца – каменщика Петро Присядку. После тяжкого трудового дня Петро имел обыкновение принимать «на грудь» и выходил на Крещатик поразмять затекшие мышцы ног, энергично подскакивая. Там и был замечен Мономахом со своей странной пляской и уже вскоре танцевал для князя за каждым завтраком, обедом и ужином. И вот-де русский танец «под Присядку» быстро якобы стал модным и был разнесен скоморохами по всей Руси.

Миф этот был бы полностью складным, если бы не одно «но» – распространился этот танец почему-то не по Руси вовсе, а только лишь по ордынской Московии.

А вот что по поводу народных финно-угорских танцев, включая и присядку, пишет профессор-культуролог А.Г. Бурнаев в статье «Характерные черты финно-угорских танцевальных традиций»:

«Из всех финно-угорских народов Севера выделим танцевальную культуру обских народов. Их танцы под бубен и варган принадлежат к самой архаичной хореографической культуре [финно-угров], связаны с бытовым укладом народа, верой в богов и идолов, а также с мистическими представлениями (движениями звезд, Солнца, Луны), с изобразительно-подражательной темой животных, птиц, зверей (оленя, журавля, утки, гагары, совы, лося, лисы, зайца, медведя и т. д.)».

Дополним профессора Бурнаева тем, что утка – это сакральное животное у всех финно-угров в прошлом. Она по финской уральской мифологии создала Землю, нырнув под воду и достав со дна пучок травы с землёй. С этого по верованиям финно-угров и пошёл наш мир. Так что танец вприсядку ещё задолго до Монамаха изображал в будущей Московии бредущую утку, либо тетерева, а не пьяного мужика.

Бурнаев пишет: «Традиционные танцы народов Севера, как правило, начинают женщины после очистительного ритуала, связанного с обрядовым действием «прощание с медведем». Мужчины, занятые игрой, единоборством, бросанием лассо, скачкой с луками, палками, показывают свою силу, выносливость, ловкость и меткость. Праздник медведя всегда заканчивается танцами семи тетеревов – «jatri» (манси), «kuk-kurak» (ханты); семи уток-широконосок – «tox-tox» (манси), «lox-al» (ханты)»...

Этих самых тетеревов и особенно уток финно-угры и изображали вприсядку или же «плывя лебедушкой».

Близкая родня финно-угров тюрки также использовали элемент танца присядки. Так, черные клобуки (каракалпаки), как называли тюркское население Киевской Руси, предков казаков, на старинных иллюстрациях тоже часто изображены пляшущими под домбру вприсядку. Из-за родственной связи тюрок, финнов и угров нельзя с предельной точностью говорить, кто у кого что перенял. Вероятно, этот элемент был у этих народов изначально, когда они ещё составляли единое целое.

Однозначно можно лишь утверждать то, что более воинственные и мобильные тюрки, кочующие от Польши и Урала до Китая и назад, привносили и некоторые элементы китайских движений в будущие «русские народные танцы» (см. иллюстрации движений русских танцев, схожих с позами китайской гимнастики у-шу).

 

ФИНСКИЕ ХЛОПУШКИ

 

Арис Дублт в статье «Пляс» пишет: «Для русской народной пляски исстари характерен ударный звуковой аккомпанемент: бубен, трещотка, трензель, колотушка, рубель, ложки и разного рода хлопки в ладоши, называемые летописцами «битием в долони», «рукоплесканием». «Не поет, так свищет, не пляшет, так прихлопывает», – говорится в народной поговорке о хлопках. Но кроме хлопков в ладоши в русской пляске существовали еще различные удары ладонями по корпусу, бедру, голенищу сапога и т. д. В старину это называли «плесканием». «В летописных изображениях плясок, – пишет К. Голейзовский, – встречается термин, похожий на «рукоплескание», «плескание». Само собой разумеется, если бы оно не отличалось от «битья в ладони», оно не получило бы у летописцев самостоятельного названия».

Правда, Арис Дублт, находя «плескания» чем-то сугубо русским, не объясняет, что же символизируют эти странные «хлопушки» или «плескания», которых, опять-таки, у других славян в танцах нет. А вот профессор Бурнаев это объясняет – сексуальные игры под удары в бубен шамана финно-угров: «Танцевальные движения – удары ногой и хлопки в ладоши – несли в себе символическое значение «оплодотворения земли». Этнические танцы мордвы связаны, в частности, с брачными «плясками» журавлей. Образ утки как священной птицы, присутствующий в орнаменте, вышивке, также отразился в этнической хореографии».

В хореографии утку чаще изображали именно танцем вприсядку. Женщины, нося длинные платья, изображали плывущую по воде утку, мелко семеня ногами, отчего складывалось ощущение, что они на самом деле плывут, ибо движения ног мелкими шажками скрывало длинное до земли платье. Кстати, этот приём с уткой (лебедушкой) был козырным номером в популярном в СССР ансамбле народного танца «Берёзка». Как видим, это вовсе не русский, в смысле славянский, элемент. Аналогично «выплывают» в танцах и дагестанские девушки.

Любопытно, что даже у современных финнов в народных танцах я как-то усмотрел схожий «русскому плесканию» элемент – удары по голенищу сапога ладонью. Может, этот хлопок пришёл в финские танцы позже, когда носящие свои традиционные лапти финны перенимали у своих соседей шведов и славян кожаные сапоги и хвастались новой высокой обувкой? Но это лишь моя версия. Вероятно, что этот элемент сохранился у финнов с глубокой древности, хотя в целом культура финнов Финляндии достаточно сильно видоизменилась под влиянием Швеции. Именно в Шведском королевстве выросли нации современных финнов и эстонцев.

 

НЕРУССКИЕ КАДРИЛИ

 

Если мы рассмотрим традиционные финские танцы народов мари, карелов и коми, то несомненно найдем почти полное сходство с русскими народными. Вот как профессор Бурнаев описывает карельские танцы, в которых невозможно не узнать русскую кадриль:

«В древнем традиционном карельском танце круг (по-карельски «киже») и «восьмерка» были основными рисунками распространенной модели карело-финского движения. Архаичный пласт танцевальной культуры карелов южной и приладожской Карелии включает групповые танцы-игры, танцы-шествия, танцы-приглашения. Все они связаны с сольной пляской импровизационного характера, где распространены шаговые и беговые движения с прямыми ногами. Мужская пляска несет активный, наступательный характер – в отличие от женской с различными выстукиваниями («дробями») дроби прямой ногой, поворотами корпуса, кружениями. В мужской хореографической лексике встречаются движения вприсядку с поочередным выбрасыванием правой и левой ног как в танцевальной игре «Бычки», построенной на подражательной пантомиме животного».

Согласитесь, что тут идёт описание типичного русского народного танца, который, как оказывается, лишь сохранил почти в точности древние финские черты с хлопками в ладоши, ударами руками по корпусу, бедрам, присядками...

Танцы луговых марийцев (черемисы) вновь говорят нам о финской природе русского народного танца и в частности кадрили. В танцах-шествиях мари линейного содержания присутствуют поклоны, кружение на месте...

Как считают некоторые специалисты, горные мари танцуют в тюркско-славянской манере, где чувствуется влияние татарской, чувашской и русской культур. За русскую часто принимают мордовскую или же карельскую часть элементов. Особенно это проявляется в мужских танцах с их резкими хлопками в ладоши, движениями рук с хлыстом, мелкими выстукиваниями – переборами ног («тывырдык»), наклонами корпуса, множеством присядок и других распространенных коленцев.

Бурнаев пишет, что танцы восточных мари испытали большое влияние татарской, удмуртской, башкирской культур. Но здесь, скорее всего, их общее происхождение. В танцах под скрипку и барабан мужчины мари сильно «дробят» ногами, резко размахивают руками. И вот элемент, что мы видим во всех «русских народных» танцах: женщины связывают два платка, концы держат в руках, перекидывают их через спину, прищёлкивая пальцами как бы плывут, исполняя танцевальный ход с ковшом на голове. Правда, Бурнаев уже не видит в этом ничего русского, намекая, эдак, что как раз русские скопировали этот финно-угорский элемент.

Чувства партнеров в танцах ухаживания по марийской традиции выражаются покачиванием корпуса, мягкими волнообразными движениями рук у женщин, чуть слышным пристукиванием каблуков у мужчин, где основные движения ног – «ёлочка», «гармошка», мелкие выстукивания с характерными ударами-притопами. Ничего не напоминает?

По поводу кадрили Бурнаев вообще полагает, что это народный танец коми: «Финно-угорская группа народов Урала богата танцевальной культурой коми-зырян, где сохранились массовые пляски-игры, танцы-шествия, кадрили, парные и сольные пляски с закрепленной пластикой движений, хлопками в ладоши, топотом ног, кружением на месте».

Характерно и то, что народный мужской русский костюм практически в точности копирует мордовско-эрзянский, а женский – коми-пермякский. Но признать это русские фольклористы, конечно же, никогда не смогут. Иначе чего у них там своего останется? Ничего! Просто придётся честно признать, что русские России – это и есть обрусевшие, но только по языку, мари, коми, пермь, карела, мордва, эрзя и другие.

 

Информация