ИСТОРИЯ СТРАННОЙ БИТВЫ

 

Михаил ГОЛДЕНКОВ

«Аналитическая газета «Секретные исследования», №24, 2016

 

В принципе, странной эта битва на реке Шелони стала только потом, уже, практически, в наши дни, а в 1471 году, когда она и произошла, она была великим ратным подвигом одних по защите своего отечества и попыткой других его захватить.

 

ПРЕДЫСТОРИЯ

 

Битва на реке Шелони произошла 14 июля 1471 г. на левом берегу (в районе деревень Скирино и Велебицы Солецкого района Новгородской области) между московскими войсками во главе с воеводой Даниилом Холмским и новгородским ополчением под командованием сына Марфы Посадницы Дмитрия Борецкого.

Во второй половине XV века Московский улус Орды усилил давление на Новгородскую республику. Там образовалась группа бояр во главе с Марфой Борецкой, выступивших за союз с Великим княжеством Литовским, которое обещало помощь в борьбе против притязаний Московского князя, вассала Золотой Орды. После смерти авторитетного архиепископа Ионы, главы новгородского правительства, в город прибыл на княжение посланный польским королём и литвинским Великим князем Казимиром IV князь Михаил Олелькович. Затем новгородцы отправили своего кандидата на пост архиепископа на «поставление» в сан не к московскому митрополиту (ибо тот являлся схизматиком не признанной Константинополем московской церкви – автокефальной, т.е. незаконной), а к киевскому православному митрополиту, находившемуся в ВКЛ. Одновременно они начали вести переговоры с Казимиром IV о поддержке на случай войны с Иваном III. Википедия по этому поводу пишет: «Эти шаги вызвали возмущение народных масс («Земстие люди того не хотяху», – отмечает летописец). Не было единства и среди бояр».

«Народные массы» – явно приписка советских идеологов, которые любили по всем поводам писать про народные массы. В СССР ничего не делалось без одобрения или осуждения «народными массами». Народ для партийного руководства, как видим, был всегда просто некоей биомассой, неживой патокой для закваски того, чего надо. Однако летопись ясно говорит, что не было единого мнения, но так было при заключении практически всех договоров и тогда, и сейчас. Вот и у англичан не было единого мнения, выходить из ЕС или нет.

Иван III пытался повлиять на Новгород через представителей церкви. Митрополит упрекал новгородцев в предательстве и требовал отказаться от «латинского государства», но вмешательство автокефальной схизмы Москвы только усилило неприятие к Московии новгородцев. Действия же новгородцев, людей никак не зависимых от Московии, которая входила в те годы в Золотую Орду, были почему-то расценены в Москве как «измена православию». Какому? Если в Новгороде стоял собственный Софийский Собор, которого, кстати, не было в Москве!

Несмотря на то, что Михаил Олелькович в марте 1471 покинул Новгород и уехал в Киев, Иван III принял решение организовать «общерусский» крестовый поход на Новгород. Религиозная окраска этого похода должна была сплотить всех его участников и заставить всех князей прислать свои войска на «святое дело». Со стороны московского князя проводилась широкая антиновгородская пропаганда, рассылались «размётные грамоты». По словам профессора Р.Г. Скрынникова, «в глазах московских книжников только монархические порядки были естественными и законными, тогда как вечевая демократия представлялась дьявольской прелестью. Решение Новгорода отстаивать свою независимость любой ценой они постарались изобразить как заговор бояр Борецких… Само вече, под пером московского писателя, превратилось в беззаконное скопище «злых смердов» и «безыменитых мужиков»…

 

БИТВА

 

Дипломатические усилия Новгорода по заключению союза с ВКЛ не привели к успеху. Быстрое наступление московских войск помешало новгородцам завершить переговоры. Договор не был утверждён королём, занятым в это время борьбой за чешский престол, а литвинская шляхта явно не желала ввязываться в войну с Москвой, а стало быть с Ордой, с которой при Витовте укрепились добрососедские отношения. К московским войскам присоединились полки союзного Великого княжества Тверского, Пскова, а также правителя Касимовского ханства хана Данияра с большой дружиной. Вот такой вот, «общерусский крестовый поход»…

Пусть с задержкой, но новгородцам удалось организовать ополчение, во главе которого встали Василий Казимир и Дмитрий Борецкий, сын Марфы. Армия собралась по русским данным до 30 тысяч человек – очень большое по тем временам войско для Европы. Википедия утверждает, что московиты выставили до 15 тысяч, вдвое меньше. Но тут нестыковка – Москва не пошла бы малой силой на войну. Не та у неё была стратегия. Тут наверняка не учтены полки Пскова и татары.

«Попытаемся представить, как это происходило, – предлагает историк Алексей Иванов. – Противоборствующие войска встречаются у реки. Новгородцы идут по левому берегу, москвичи – по правому, переругиваются между собой, высматривают переправу, может быть, даже перестреливаются из луков. Вступать в бой изначально никто не рвётся. Воскресенье. Святой день. Битву предлагают отложить на понедельник. У новгородцев в этом свой резон – их войско растянулось на многие километры. Князь Холмский понимает, что единственный его шанс – внезапность. Как только он замечает подходящее место для переправы, посылает свою конницу в атаку и... побеждает».

Но тут Алексей Иванов пока что торопит события. Холмский смят и разбит на голову. Однако на новгородскую пехоту обрушилась татарская конница, которая в этом походе была основной ударной силой Ивана III. Завязалась жестокая сеча. Большое число татар и московитов определило их победу. Дмитрий Борецкий был взят в плен и казнён, многие представители новгородской знати подверглись жестоким репрессиям. По словам летописи, «обретеся нятцов (пленников) 1000 и 700 человек». Убитыми новгородцы потеряли до 12 тысяч человек. Потери Московии неизвестны, но скорее всего не на много меньше. По европейским масштабам битва получилась грандиозной – около 60 тысяч войск с обеих сторон, около 20 тысяч убитых в целом… Но как подобное вообще могло произойти, если многие источники говорят о большом войске Новгорода?

Иванов: «Москвичам, конечно, помог случай. В то время на службе у Господина Великого Новгорода находились два князя с дружинами, состоявшими из профессиональных военных, но ни одна из них участия в роковом походе не принимала. Князь Михаил Олелькович еще в марте 1471 года уехал в Киев бороться за великокняжеский престол. Князь Василий Шуйский в самом начале мая ушёл на Заволочье защищать богатые новгородские колонии на Северной Двине. Новгородской ратью командовали непрофессионалы-посадники, и ополченцы были им под стать. Единственный профессиональный полк, архиепископский, который должен был защищать командование, в решающую минуту делать это отказался и просто ушёл с поля боя, аргументируя свой поступок тем, что приказа сражаться с москвичами, а не со псковичами не получал».

Вот такой вот хаос и неразбериха царили в новгородской армии, что и определило её поражение. Это поражение при Шелони сделало неизбежным конец независимости республики и упадок всей Новгородской земли. Связи с торговым союзом Ганза, где Новгород вместе с Ригой являлся столичным городом в Прибалтике, оборвались. После окончания войны был заключён Коростынский мир между Иваном III и Новгородом Великим, и бояре присягнули на верность Москве, читай Орде. При этом вече распустили, и, вопреки обещаниям, всех его членов выселили из Новгорода. После новой Московско-новгородской войны 1478 года Новгород вошёл в состав Великого княжества Московского.

 

СТРАННЫЕ ПАМЯТНИКИ, СТРАННЫЕ НАДПИСИ

 

На окраине села Скирино, на месте битвы, был установлен памятный крест, на котором прикреплены две таблички. Надпись на первой гласит: «Помяни, Господи, души усопших рабов Твоих, положивших живот свой на поле брани за Веру и Отечество, и прими их в Небесный чертог Свой. Аминь». Тут вроде бы, всё нормально, по-христиански, и правильно написано.

Но вот надпись на более поздней второй табличке уже заметно отличается от первой некоторой политизированностью: «Поле Шелонской битвы 14 (27) июля 1471 г., где созидательные силы России победили гибельный раздор междоусобий. Трудами Великого князя Московского Ивана III был открыт путь к созиданию единого централизованного Русского государства. Вечная память и вечная слава нашим великим предкам!»

«Единым централизованным Русским государством» объявлена Золотая Орда. И забавляет термин – «созидательные силы России». То бишь, татары хана Данияра – созидательные силы России? России, кстати, ещё пока нет в природе, а созидательные силы уже есть. Но не это смущает главным образом, а то, что убивать друг друга, одним захватывать других – это, стало быть, созидать!?

В селе Велебицы, в нескольких метрах от церкви Апостола евангелиста Иоанна Богослова 27 июля 2001 года в память Шелонской битвы установлен другой, шестиметровый дубовый крест. На памятной доске, положенной в его основании, начертано: «Жертвам Российских лихолетий – вечная память. Создателям Единой России – вечная благодарность потомков». Опять Россия, которой тогда и в помине не было!.. Но есть и такая надпись на обелиске: «Здесь на берегу реки Шелони 14 (27) июля 1471 года произошла битва между войсками Москвы и Новгорода за объединение разрозненных русских княжеств в ЕДИНОЕ РОССИЙСКОЕ ГОСУДАРСТВО».

Читая это, человек думающий и вполне адекватный должен удивиться: ведь объединение – это не смертельная битва, это предприятие мирное. Объединение и битва – понятия противоположенные, антагонистические! Вот примеры объединения: Кальмарская Уния Швеции, Дании и Норвегии, когда все они становились единым королевством; вхождение Руси (ВКР) в состав Великого княжества Литовского; объединение ВКЛ с Польшей в Речь Посполитую… Вот объединения! Они проходили мирно с обоюдного согласия! Где же объединение на реке Шелоне? Там кровавая оккупация и только!

Не объединение, а сплошные вопросы: если России, о чём выше уже сказали, ещё нет, то как можно собирать в единое российское государство что-то в 1471 году, когда собиралось ЭТО всё в Орду?! Новгородское государство – и есть единственная Россия того периода. Но оно, это русское государство, разбито! Сама же, эта единственная Россия на 1471 год, вдруг названа «разрозненной». Кто её разрознил и как? Она твёрдо стояла на ногах с 862 года, когда Москвы ещё и в помине не было! До основания Москвы было ещё долгих 400 лет! И почему источник собирания этих самых «разрозненных» земель – вдруг ордынский улус с татарской конницей!?

Русские же земли собирались как раз в ВКЛ. Литва – та же Русь, но беларуская. К ней присоединилось ВКР – Великое княжество Русское с Киевом во главе. Войти в состав ВКЛ стремился и Новгород, ибо и боялся захвата Ордой, что и произошло. Вот о чём должны написать памятные таблички, но они информируют о какой-то несуществующей на тот момент виртуальной реальности. Новгород, впрочем, при попустительстве Орды и Москвы вновь стал в значительной мере самостоятельным государством и вернул себе былое величие, но через сто лет после Шелонской битвы сатрап Москвы Иван Грозный разгромил Новгород окончательно, утопив его в крови. Это собирание, что ли? Это тотальная ликвидация Новгорода как страны и новгородцев как русской нации.

Что сказали бы новгородцы в 1471 году про «объединение с Москвой», если бы им показали то, чем станет их богатая и процветающая столица восточной Балтики в 21-м веке? А станет она провинциальным захолустным уездным городом, где ценного только то, что успели построить новгородцы в годы своей вечевой Республики, за чем туристы и приезжают ныне в Новгород. Больше там делать и осматривать нечего. Что бы сказали те республиканские новгородцы о таком «хорошем» объединении?

Информация