БЕЛАРУСЫ И МИНСК В 1812 ГОДУ

 

 

Михаил ГОЛДЕНКОВ

«Аналитическая газета «Секретные исследования», №4, 2015

 

И в годы СССР, и сейчас нам мало сообщали и сообщают о том, что же творилось в Минске и во всей Беларуси летом и осенью 1812 года, когда Наполеон воевал с русским царем. Как наша страна пережила эту ненужную ей войну?

 

Вторжение Наполеона в земли вчерашнего ВКЛ было быстрым и бескровным. Русские армии спешно отступали, а литвины встречали французов как освободителей. Французы под приветственные крики десятков тысяч горожан вошли в Вильно – город, который еще каких-то 17 лет назад был столицей ВКЛ и не успел утратить столичного лоска.

Минск, по словам одного участника похода и очевидца встречи генерала Даву, был лучшим после Вильно городом в литвинском крае. Среди жителей было много интеллигентных семейств, одинаково свободно объяснявшихся как по-французски, так и по-немецки.

Войска корпуса Даву к 8 июля успели придвинуться к Минску, но в городе оставался только генералитет, а войска расположились в окрестностях. В Минске состоялось торжественное богослужение в костеле по поводу успехов французских войск и освобождения Минска от российской оккупации, после чего Даву произвел смотр войскам. Первый французский губернатор Минска генерал Барбанегр был переведен в Борисов, а на его место заступил генерал Брониковский.

В назначении Брониковского, поляка по происхождению, генерала польских и французских войск, который в свое время сражался под знаменами Тадеуша Костюшко, минская шляхта увидела особый знак серьезного намерения Бонапарта помочь Литве в обретении потерянной независимости.

Во время торжественной речи в Минске генерал Даву сказал, что армия Наполеона пришла не угнетать местное население, а вернуть ему Родину. Именно этих слов все в Минске и ждали. Люди рукоплескали и плакали от радости. Таковы были чувства наших предков. Французы воспринимались как освободители от царя. В минской типографии была отпечатана и распространялась по стране речь председателя комитета полиции Временного правительства Великого княжества Литовского Кароля Прозара, произнесенная от имени всей беларуской шляхты перед Наполеоном в Смоленске: «Благоволите, Государь, развернуть летопись нашего Отечества и на всякой странице... узрите кровавым почерком запечатленную ненависть против наших хищников... Благоволи, государь, милостиво принять жертву нашей преданности»...

Об эйфории, охватившей в те дни беларускую шляхту и мещан, писал в своем историческом исследовании В.Г. Краснянский: «Что касается уездных городов Минской губернии, то в них происходило то же самое, что в Минске: те же торжественные встречи французов католическим духовенством и представителями города; шумные овации толпы, вечерние иллюминации, необычное оживление, вносимое помещиками, съезжавшимися из окрестных деревень попраздновать, пообедать, поговорить о восстановленной Польше».

 

ЗА БОНАПАРТА! ЗА ВКЛ!

 

Главное событие для всех литвинов-беларусов состояло в том, что Наполеон провозгласил 1 июля 1812 года решение о создании Временного правительства Великого княжества Литовского. Власть вновь созданного ВКЛ распространялась на Виленскую, Гродненскую, Минскую губернии и Белостокскую область (в 1945 году отданную Польше Сталиным), которые были преобразованы в департаменты с местной и французской администрацией. Наполеон пообещал вернуть независимость ВКЛ и это обещание исполнил, пусть и не все литвинские земли включил в новое ВКЛ. То же самое (не все земли получили независимость) Наполеон сделал и с Польшей. Как и не стал в угоду полякам объединять ВКЛ с Варшавским герцогством.

Указом Наполеона от 1 июля было объявлено о создании пяти пехотных полков во главе с А. Ходкевичем, К. Тызенгаузом, А. Биспингом, К. Пжездетским и С. Чапским и полка стрельцов под командованием И. Коссаковского. Всего удалось сформировать полк легкоконной гвардии, шесть полков пехоты и полк стрельцов общей численностью около 15.000 чел.

В армии Наполеона сражались не только поляки и беларусы, но и беларуские татары. Из последних был сформирован гусарский эскадрон в 120 сабель. Всего на стороне Наполеона, как отмечают историки, воевало не менее 25.000 и не более 28.000 беларусов. Что достаточно много – больше, чем вся 4-я северная армия русского генерала Витгенштейна. Для защиты населения от мародеров в уездах создавали жандармерию, а в крупных городах народную гвардию.

 

НА СТОРОНЕ РОССИИ

 

И примерно столько же (чуть более 30.000) беларусов воевало в составе армии Российской империи против и французов, и своих же земляков. Впрочем, это были люди, подневольно ушедшие под ружье. Российские власти, готовясь к войне, призвали в армию почти всех, кого можно было. Беларуские шляхтичи попадали в царские Минский и Гродненский гусарские полки часто вопреки собственному желанию. Многие же, уклоняясь от службы, разбегались и прятались по лесам. Это объяснялось тем, что люди, которых забирали в ополчение, боялись того, что с ними поступят, как и в 1807 году: вопреки обещанию переведут в регулярную армию.

К дезертирам и лицам, их укрывающим, применялись строгие меры. Так, в Указе от 15 ноября 1797 года следующими пунктами повелено: «1-м, со всякого управляющего деревнею или мызою и в ней самой живущего, кто даст ночлег беглому солдату, взыскать за сие штраф сто рублей. 2-м, крестьянин, корчмарь или харчевник подвергается телесному наказанию, а помещики и управители, кои живут вне своих поместий, буде проживет в деревнях их дезертир более 6 дней и они о том ведать не будут, заплатит пени 25 рублей».

Во 2-й и 3-й русских армиях служили до 32.000 уроженцев беларуских земель, в частности в Лейб-гвардии Литовском полку, прославившемся в Бородинской битве (были в русской армии также Польский и Татарский уланские полки). Таким образом, общество беларуских губерний было расколото. Одна его часть уходила с российской армией, вторая – стала на сторону Наполеона (налицо факты гражданской войны), третья (сама большая) – старалась вообще уклониться от военных действий. С началом войны население пряталось в лесах, и после прохода войск не спешило возвращаться домой. Нередко крепостные крестьяне объединялись в партизанские отряды и выступали как против мародеров, так и против своих помещиков. Только за сентябрь 1812 года первый департамент Минского главного суда рассмотрел 28 уголовных дел, среди которых 25 – о выступлении крестьян против помещиков.

 

МИНСК КАК БАЗА ВЕЛИКОЙ АРМИИ

 

По замыслу Наполеона Минск должен был играть роль центрального склада провианта, фуража и амуниции для армии, находящейся в пределах России. А также город стал крупнейшим эвакуационным пунктом для больных, раненых, отставших солдат и офицеров. Предполагалось, что город и губерния станут зимней квартирой и плацдармом для военной кампании 1813 года.

9 (21) июля продовольственный отдел Минской комиссии утвердил и разослал во все дистрикты своего департамента инструкцию о сборе продовольствия и фуража для Великой армии, пообещав, что «все это зачтется в счет других повинностей». Инструкция ориентировала население на немедленное включение («не теряя ни одной минуты») в процесс заготовок. Сдавать продовольствие требовалось самого лучшего качества: ржаную муку мелкого помола и чистую, хорошо просеянную, волов – из лучших и более жирных, «ибо не годится потчевать всякою завалью армию, которая приносит нам возвращение Отечества».

 

ОТ ОСВОБОДИТЕЛЕЙ ДО ГРАБИТЕЛЕЙ

 

В редакцию «Газеты Минской» в июле 1812 года было прислано следующее объявление губернатора Минской провинции, генерала Брониковского:

«С грустью усматриваю, что жители Минской провинции, вверенной моему попечению Его Императорским и Королевским Величеством, запаздывают с доставкой того, что приходится на их долю для армии нашего Избавителя. Подпрефект, князь Пузына, представил мне список лиц, которые еще должны доставить в Минский магазин скот, сено и солому. Поэтому я прошу, и как поляк советую, чтобы все вышеуказанное было доставлено в течение трех дней, для блага самих же обывателей; в противном случае я буду вынужден послать команды солдат за провиантом в те места, где подати еще не внесены. Тогда я не ручаюсь за беспорядок и неурядицы, которые могут произойти от этого, потому что солдат, хотя бы он и вел себя самым спокойным образом, может иногда учинить какую-нибудь неприятность. Кроме того, все то, что будет взято для еды и питья солдат, послужит к убыткам обывателей, так как не будет никогда считаться подлежащим возвращению».

Очень скоро минчане и все местные жители стали одинаково не любить что русских, что французских солдат, особенно когда те рыскали по деревням и хуторам в поисках провианта.

Между тем война оставалась войной. С приходом французов грабежи в городе не прекратились. Особенно с местными не церемонились немцы, которых было много в Великой армии. И вот уже на улицах стали появляться трупы солдат. Французы считали, что убийства дело рук местных бандитов. 13 июля декретом маршала Даву был создан первый официальный орган новой власти – Комиссия временного правительства (КВП) Минского департамента, а бригадного генерала Барбанегрэ он назначил временным губернатором».

Минским губернатором были приняты меры к восстановлению порядка и спокойствия в провинции. Высылаемые ежедневно из города по разным дорогам летучие военные команды и отряды жандармов занимались поимкой грабителей и представляли их в военный суд, приговоры которого немедленно приводились в исполнение. Такое же наказание назначалось и лицам, покупавшим вещи, приобретенные грабежом. Пойманных бандитов доставляли в Минск. Здесь 10, 13 и 16 июля состоялись первые публичные казни грабителей и скупщиков краденого.

 

МИНСК-ЛАЗАРЕТ

 

Госпитали и лазареты имелись во всех больших и малых городах Беларуси, в которых находились французские гарнизоны. Но особенно их много было в Минске, Гродно, Борисове, Витебске, Могилеве. Сразу же по занятии Минска Даву распорядился устроить здесь госпиталь на 200 человек. Его разместили в здании гимназии. В конце августа Наполеон приказал устроить в Минске другой большой госпиталь, последний эвакуационный пункт больных и раненых. Под французские лечебные заведения в городе заняли около 500 комнат в 47 зданиях. Это гимназия, православный собор, Екатерининская церковь, здание присутственных мест, тюрьма, три монастыря (бернардинский, бенедиктинский, базилианский), много частных домов.

Участь раненых и больных в те времена часто была предрешена. Как писал Тюибюси, интендант Великой армии: «Горе раненым, зачем они не дали себя убить? Несчастные отдали бы последнюю рубашку для перевязки ран; теперь у них нет ни лоскута, и самые легкие раны делаются смертельными».

3 (15) августа Минский губернатор генерал Николай Брониковский получил распоряжение Наполеона открыть в дополнение к существующим еще два госпиталя на 2000 человек каждый – в Минске и Борисове.

Минск, который по распоряжению Наполеона превратился в огромный госпиталь, склад и сборный пункт для частей армии, постепенно наполнили солдаты разных национальностей. В отношении простых обывателей они предпочитали приказные методы. При устройстве госпиталей и складов людей нередко силой выселяли из собственных домов. Несмотря на факты такого рода, богатые горожане и шляхта демонстрировали понимание проблем французских войск.

2 (14) сентября Минск торжественно встречал корпус французского маршала Клода Перрена Виктора, князя Белуно, прибывший из Европы для пополнения Великой армии. Губернатор Брониковский дал бал в честь маршала и его офицеров. Войска корпуса целую неделю шли через Минск на восток. Одна дивизия этого корпуса была из армии Герцогства Варшавского, в ней служили поляки и беларусы. Минчане радостно приветствовали ее, а известный в городе пан Антон Богдашевский подарил соотечественникам 100 гарнцев водки (328 литров). Столько же прислала пани Свидова.

 

БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ

 

Заметную роль в поддержке французских госпиталей и лазаретов играла благотворительность. В Минске была учреждена даже особая книга для записи поступлений от населения. Особую благотворительность проявляли католические монастыри, в частности Мужской бернардинский монастырь.

Газета Минска писала: «18 августа 1812 года в нашем городе находятся несколько военных лазаретов; все они устроены самым тщательным образом. Кровати, матрацы и одеяла, сделанные все по одной мере, чисты и красивы. Это делает честь жителям здешней провинции и свидетельствует, насколько они благодарны Освободителю нашей Родины. Все соперничают друг перед другом в доставлении всего необходимого своим избавителям».

 

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ НАПОЛЕОНА

 

Это событие, состоявшееся 15 августа, широко освещалось в минской газете: «Сегодняшний день навсегда будет памятным в нашем городе. На нашу долю в первый раз выпало величайшее счастье торжественно справлять праздник героя века Всемилостивейшего Императора и Короля Великого Наполеона. В семь часов утра колокольный звон во всех костелах огласил о наступлении великого праздника, a духовенство отслужило установленное молебствие о долголетнем и счастливом дарствовании Всемилостивейшего Императора и Короля».

В десять часов утра губернатор произвел смотр местному гарнизону. В 4 часа пополудни мэр города, граф Липский, вместе со всем муниципалитетом отправился на площадь, которая до сего времени называлась Высокий Рынок, и наименовал эту площадь в знак памяти первого празднования Великого Воскресителя «Площадью Наполеона».

При радостных возгласах собравшегося народа был доставлен памятник с ответственной надписью, и мэр произнес следующую речь: «Объявляю, что этот рынок будет впредь называться Площадью Наполеона. Память сохранит этот акт нашей благодарности на будущие века. Этот памятник с этой надписью ставит благодарность для того, чтобы, если когда-нибудь прохожий спросит обывателя или дети своих родителей, кто такой был Наполеон, – пусть поколения ответят поколениям, a уста устам, – вот это такой. Дай Бог, чтобы наши правнуки сказали когда-нибудь: «Он был Великий Император французов и наш, Он освободил поляков от рабства и навеки жив в нашем сердце».

В 1812 году поляками называли себя и литвины, имея в виду не национальное происхождение, но гражданство Речи Посполитой. Увы, очень скоро Площадь Наполеона перестанет существовать, хотя имя грозного корсиканца никто не забыл.

В 5 часов вечера минчане направились в местный городской сад, где был достроен амфитеатр, с которого открывался широкий вид на обширный плац, находившийся за садом. На этом плацу расквартированная в нашем городе пехота и кавалерия дали прекрасное зрелище стрельбы в цель и бега взапуски. Последнее исполняли вольтижеры. Наиболее отличившимся были выданы генерал-губернатором денежные призы. Под конец был пущен воздушный шар, гондола которого была полна разными стихами, написанными местными обывателями, восхваляющими величие и мужество Наполеона...

В 8 часов вечера любители искусств дали в театре, в пользу минских военных госпиталей представление новой комедии в стихах, написанной президентом Ходзько на тему событий под заглавием: «Освобождение Литвы, или Переправа через Неман 23 июня».

По окончании представления весь город был ярко освещен, в особенности дом генерал-губернатора. На его фасаде видны были богато освещенные огромные триумфальные ворота, в средине которых горел транспарант, изображающий бога войны, едущего в колеснице и гонящего перед собой Страх и Боязнь. В верхней части транспаранта золотой орел грозил молниями своим противникам. На одной стороне балкона, на отдельной картине, изображен был белый орел, по другой стороне балкона – Погоня…

 

УХОД ФРАНЦУЗОВ ИЗ МИНСКА

 

7 октября Наполеон увидел, что дело проиграно, и выступил из Москвы, а в начале ноября его армия, голодная, преследуемая русскими войсками, в беспорядке подходила к границам Минской губернии. В то же время с юго-запада от Бреста двигалась к Минску дунайская армия Чичагова, и многим казалось, что в пределах Минской губернии всё и закончится взятием Наполеона в плен.

Между тем Наполеон, получив достоверные сведения о намерении русских взять Минск, предписал маршалу Удино занять Борисов и поспешить в Минск. Сюда же должен был прибыть и генерал Домбровский из-под Бобруйска. Остановка в Минске обещала остаткам Великой армии отдых, восстановление сил, пополнение запасов еды, обмундирование. В следующие три дня Наполеон совершил переход через Березину и успел уйти с остатками армии, причем надеялся опередить русские войска в Минске.

Русских же, не менее французов замученных голодом, болезнями и боевыми потерями на холодной зиме, Минск притягивал не только большими складами, которые не должны были достаться французам, но и как пункт, который открывал путь до скорого соединения армий Чичагова и Витгенштейна, что могло бы полностью перегородить путь к отступлению Наполеона и его пленению. Войска Чичагова опередили-таки французов. 16 ноября адмирал Чичагов вошел в беларуский город. Поражение французов беларуское дворянство воспринимало как собственное.

И пусть французских войск в Минске не было, беларусы решили сопротивляться самостоятельно. Мирные жители в страхе бежали из города, а люди в форме готовились к обороне. Но Чичагов достаточно быстро разогнал не привыкших к ружейному огню малочисленных беларуских солдат, которые по словам русских офицеров «рассеялись в беспорядке», и вслед за этим без сопротивления занял Минск. Брониковский, оставив в Минске в руках русских огромное количество съестных запасов, только что привезенных из Франции и сложенных в доминиканском, бенедиктинском, бернардинском и францисканском костелах, бежал с остатками рекрутов через Борисов в стан Великой армии. Так описывает освобождение Минска этнограф и путешественник Павел Шпилевский. Надо отметить, что в Минске «было заготовлено припасов более чем на 100.000 человек».

Таким образом, русской армии достались в Минске богатые склады, более чем 2000 раненых французских солдат и офицеров, которые были взяты в плен, а также не погребенные трупы умерших в лазаретах.

Наполеон продолжал рассматривать Минск как основу всей операционной линии противодействия русским, причем с 13 и до 20 ноября к городу следовали крупные партии войск. Только 22 ноября Наполеон оставил замысел вернуть Минск, ибо о зимних квартирах в Минской губернии уже нечего было и думать.

Со взятием русскими Минска французско-литвинское правление упразднилось. Большая часть лиц, принимавших участие во временном управлении, бежала. В Минске было учреждено временное военное положение, и временным военным губернатором был назначен К.Б. Кноринг. 17 ноября находившийся в Речице гражданский губернатор Минска П.М. Добринский возвратился в город, и ему было приказано заняться восстановлением в Минске прежнего положения, а затем позаботиться о продовольствии армии.

По свидетельству очевидцев, «город представлял картину полного разорения: мостовые, фонарные столбы, мосты, шлагбаумы, будки для ночных сторожей были разрушены. Повсюду на площадях, улицах и дворах накопились кучи грязи, мусора. В городском саду поломана масса деревьев. Многие дома подверглись сильной порче и разорению, всюду виднелись здания с выбитыми стеклами. Оконные рамы, двери, даже стропила и полы были во многих домах уничтожены, так как употреблялись на отопление вместо дров. Более всего пострадали здания казенные учреждения, храмы, католические и униатские монастыри, присутственные места, в которых были учреждены лазареты и провиантские склады». Через Минск с июля по ноябрь 1812 года прошли более 80.000 солдат Великой армии.

 

УБЫТКИ МИНСКА ОТ ВОЙНЫ

 

Война 1812 года дорого обошлась Минску: «Убытки, причиненные городу французами, были по тому времени велики, достигая почти 254 тысяч рублей серебром (1 млн. 270 тыс. руб. ассигнациями), а сверх того и русскими войсками нанесено было убытков на 118 тысяч рублей». Грабеж французов сменился грабежом русских. Казаки увозили все, что попадалось путного. Оспаривая друг у друга награбленное, они доходили до ожесточенных драк.

В городе на момент входа российской армии насчитывалось всего 3.480 человек против 11.200 из числа довоенного населения. Бежало от армии Чичагова почти 8.000 минчан. В последние дни ноября через Минск проезжала возвращающаяся в Москву графиня М.А. Волкова. В ее письме к В.И. Ланской отмечается: «...в этом городе все госпитали переполнены, дороги покрыты трупами, деревни околиц полны больными»… От разлагавшихся трупов распространялись различные болезни.

Только частных домов Минска оказалось сожжено до 149, а 54 были разрушены. В городе едва нашли десяток домов, в которых уцелели стекла и не были выбиты двери. В целом при событиях 1812 года в городе было утрачено две трети жилой застройки.

На мерзлой земле в изобилии лежали трупы жертв войны. Для их захоронения Минской казенной палате на основании письма министра финансов от 17 февраля 1813 года поручалось выделить 3000 рублей. Мертвых хоронили, борясь с инфекциями, всю зиму – хотели успеть до оттепели. Министр полиции Балашов в рапорте царю сообщал, что за весну-лето только по главной военной дороге от Москвы до Вильно было закопано 430.000 человеческих трупов и 380.000 трупов лошадей. Вся Беларусь была густо усеяна трупами!

Жертвами войны стало 25 процентов населения Беларуси, т.е. каждый четвертый житель либо умер от болезни, либо погиб из-за военных действий, либо бежал из страны вместе с французами. По официальным данным уездных и губернских предводителей дворянства, поданных в 1813 году, а также по данным люстрационных комиссий, которые определяли ущерб помещиков по численности податных крестьян, население в среднем сократилось на четверть. А в восточных губерниях Беларуси даже на 30 процентов и более. Беларуские земли вынесли основную тяжесть военных действий.

Мечта о свободе вылилась в очередную этническую катастрофу.

 

Информация