ТАЙНА «ЖЕЛЕЗНОЙ МАСКИ»

 

 

Игорь УГЛИК, кандидат исторических наук, доцент

 

Специально для «Аналитической газеты «Секретные исследования», №1, 2014

 

 

 

19 ноября 1703 года в 10 часов вечера в Бастилии скончался узник по имени Марчиали (Маршиали), прозванный в дальнейшем Железной маской. Заключенный был похоронен 20 ноября в 4 часа дня на кладбище парижской церкви Сен-Поль, священник которой зарегистрировал это событие, отметив, что погребение было произведено в присутствии майора Розаржа и старшего врача Бастилии Рейля, которые удостоверили этот факт своими подписями. Указан и возраст умершего – 45 лет, также то, что на погребение было истрачено 40 ливров. Смерть была быстрой – 18-го ноября после обедни узнику, доселе не склонному к заболеваниям, внезапно стало плохо и на следующий день он скоропостижно скончался, исповедовавшись приходскому священнику и не успев, как было принято для умирающего, причаститься. Также сохранилась запись о том, что заключенный, которого не называли в тюрьме по имени, носил черную бархатную маску. По данным других источников, лицо умершего было залито купоросным маслом, в его камере в башне ла-Бертодьер были самым тщательным образом уничтожены следы присутствия узника: мебель была сожжена, пол поднят, потолок разломан, стены зачищены. Из книг Бастилии изъяли листы, в которых были отмечены день прибытия узника и день смерти. Было сделано все, чтобы стереть его из исторической памяти, и многое, чтобы сделать его личность легендарной, центральным персонажем многочисленных исторических исследований, литературных произведений, фильмов.

 

 

ЧЕЛОВЕК В МАСКЕ

 

Чтобы таинственный узник завладел общественным вниманием, став одним из знаковых персонажей эпохи Луи (Людовика) XIV, потребовалось время и нужный человек. Двор последних десятилетий правления «Короля-солнца» относительно мало интересовался личностью таинственного узника. О его существовании знали, но тема не афишировалась, хотя вызывала интерес у представителей правящей династии, высшим из них тайна была известна. Считается, что находящийся на смертном одре Луи XIV сообщил имя человека, скрывавшегося под маской, в ходе продолжительного прощального разговора Филиппу II, герцогу Орлеанскому – своему племяннику, будущему опекуну короля Луи XV и регенту королевства.

По слухам, скорее похожим на клеветнические сплетни, регент уступил настойчивым просьбам своей дочери – герцогини Марии-Луизы-Елизаветы Беррийской, к которой относился очень тепло, и сообщил ей тайну Железной маски в обмен на интимную близость. Тема их якобы близких отношений была одно время достаточно популярной в Париже, считается, что с ней связано написание Вольтером драмы «Эдип» и ее постановка.

Загадкой узника интересовался внучатый правнук знаменитого кардинала Ришелье герцог де Фронзак (1629-1715), в бумагах которого человек в маске – брат Луи XIV, родившийся несколькими часами позже. Далее считается, что тайной человека в маске владел Луи XV, передавший ее по наследству Луи XVI, который на вопрос королевы Марии Антуанетты об узнике ответил, что эта тайна связана с предком короля Луи XIV. Луи XVI (как и его супруга королева) закончил жизнь под ножом революционной гильотины и, скорее всего, ввиду сложившихся обстоятельств (ликвидация монархии, фактический арест королевской семьи в замке Тампль) унес эту тайну с собой.

Первым, кто пробудил общественный интерес к загадочному узнику, был Вольтер, вероятно, давший и название, под которым заключенный вошел в историю, – Железная маска. Попутно заметим, что в небольшом числе источников того времени упоминается черная шелковая маска, что вполне отвечает практической целесообразности. Возможно, запиравшаяся на ключ железная маска одевалась в особых случаях – в присутствии нескольких лиц.

Тайна человека в маске интересовала Наполеона, который инициировал тщательное расследование, что, однако, не привело к разгадке настоящего имени узника. С тех пор человек в маске стал предметом изысканий многочисленных авторов, среди которых Александр Дюма старший, не только внимательно изучавший историю человека в маске, но и сделавший эту сюжетную канву одной из наиболее захватывающих в романе «Виконт де Бражелон». С тех пор появились многочисленные версии разгадки этой тайны. И это объяснимо, поскольку исторических документов, свидетельств о человеке в маске сохранилось крайне мало – они были тщательно уничтожены после его смерти, а записи современников основывались на глухих слухах, мимолетных наблюдениях.

Тем не менее, имеющиеся данные позволяют очертить канву последних лет жизни загадочного узника. Он возник на арене истории между весной 1680 и летом 1681 года как заключенный замка-тюрьмы, крепости Пиньероль. Это свидетельствовало о достаточно высоком статусе узника – в Пиньероле отбывал с 1661 года до смерти в 1680 году пожизненное заключение бывший суперинтендант финансов и государственный министр Никола Фуке, там же был помещен впавший в немилость герцог де Лозен (Пюигильен), бывший любимцем короля, командовавший армией. Вместе с тем, крепость как место заключения была не совсем надежна: как писал в мемуарах об эпохах Луи XIV и регентства маркиз де Сен-Симон, заключенные тайком навещали друг друга через проделанный лаз – так состоялась встреча Фуке и Лозена. Это, а, может быть, другие обстоятельства вынудили перевезти арестанта в крепость Езиль, а затем в тюрьму на остров св. Маргариты; по крайней мере в 1687 году он там находился. Показательно, что во всех этих перемещениях узника сопровождал де Сен-Мар – комендант Пиньероля, ставший затем губернатором острова.

Очевидно, было решено, что де Сен-Мар будет постоянным тюремщиком арестанта, посвященным, скорее всего, в его тайну. Де Сен-Мар отчитывался непосредственно министру Лувуа (также, вероятно, знавшему имя узника), что говорит о высоком, государственном статусе заключенного. Остров св. Маргариты расположен недалеко от Канн, он небольшой, с береговыми укреплениями, замком – жилищем губернатора, небольшим гарнизоном. Для пленника была построена индивидуальная тюрьма – стоящее над берегом моря отдельное квадратное строение высотой 4 метра со стороной длиной около 7 метров, единственным высоко расположенным обращенным к морю окном, забранным тремя решетками. В камеру вела выходящая на коридор дверь. Строение располагалось над тропинкой, по которой ходила охрана. Навещал пленника и разговаривал с ним, никогда не заходя в комнату, чтобы разговор не был подслушан, губернатор. Еще один человек, видевшийся с пленником, – находившийся под строгим надзором и никуда не отлучавшийся его слуга. Когда слуга умер, замену ему не нашли – приглашенная женщина отказалась от должности, узнав, что будет неотлучно находиться в тюрьме при заключенном. Была ли смерть слуги не случайной, связанной с необходимостью избавиться от человека, слишком много знающего, и найти ему новую, менее информированную замену? Сейчас сложно найти ответ, но это могло случиться в том случае, если слуга давно служил арестанту либо узнал что-либо лишнее. Так или иначе, со смертью слуги оборвалась последняя ниточка, возможно ведущая в прошлое арестанта, и теперь самым длительным из известных его спутников был тюремщик де Сен-Мар.

Пленник отнюдь не отличался смирением и покорностью судьбе: за время заключения на острове он дважды предпринимал попытки связаться со внешним миром. В первом случае он выбросил в окно серебряную тарелку, из которой ел, что-то нацарапав на ней гвоздем. Тарелку нашел рыбак, и, как порядочный человек, сообщил о находке губернатору. Де Сен-Мар прочитал надпись, изменился в лице и спросил рыбака, видел ли кто-либо тарелку и прочел ли он написанное. Рыбак ответил на все отрицательно, сказав, что не умеет читать, после чего губернатор отпустил его, заметив, что его счастье в неумении читать. Второй эпизод был более удачным для узника: ему удалось выбросить в море сорочку с написанным неизвестно каким образом текстом. Сорочку нашел купавшийся ученик лекаря и также отнес губернатору. Последовал аналогичный предыдущему допрос, в ходе которого ученик признался в умении читать, но сказал, что сознательно не решился читать написанное. Это был, судя по всему, смертный приговор: назавтра несчастного нашли мертвым в доме. Заметим, что это вторая смерть в окружении узника.

Возможно, эти утечки информации были одной из главных причин, вынудивших в 1698 году перевести узника в более надежную Бастилию. Переезд проводился при крайних мерах предосторожности – носилки с арестантом несли следом за каретой де Сен-Мара, они были окружены многочисленной кавалерийской охраной. Заметим, что при этом не были предприняты попытки освобождения заключенного, что свидетельствует о том, что этот значительный для королевской власти человек не представлял интереса для какой-либо из дворцовых группировок, и о том, что его тайна была надежно скрыта. С этим переездом связано единственное описание внешнего вида человека в маске, сделанное на основе наблюдений во время обеда в имении де Сен-Мара, куда отряд заехал по дороге. По данным А. Дюма, де Сен-Мар обедал вдвоем с пленником, сидевшим спиной к окнам, выходившим во двор первого этажа (откуда и производилось наблюдение), при закрытых на ключ дверях; по бокам тарелки губернатора, сидевшего напротив пленника, лежали два пистолета. Арестант был высокого роста, в одежде каштанового цвета, из-под маски выбивались пряди белых волос.

 

ФАКТЫ И ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ

 

В глухих казематах Бастилии бесследно исчезали многие, в основном малоизвестные узники. Однако человеку в маске была уготована весьма приличная участь: он содержался достойно, его камера-комната была обставлена для тюрьмы достаточно сносно. Для личного присмотра и обслуживания арестанта был назначен один из конвоиров с острова св. Маргариты – майор Розарж, за едой узнику прислуживал и убирал стол (одновременно знак почета и мера усиленного контроля) комендант крепости.

Немногие имеющиеся факты позволяют обрисовать личность человека в маске – это был высокий, неплохо сложенный человек зрелого возраста, имеющий силы и амбиции для решительных действий – сообщения о себе на волю, побега. Он знал о своем происхождении и негодовал на судьбу, этим отличаясь от созданного А. Дюма образа не знающего своего происхождения и нерешительного узника ла-Бертодьеры. Заключенный имел явное внешнее сходство с кем-то из широко известных людей, возможно, королевской крови. Неожиданная смерть достаточно здорового и, как можно предполагать, полного сил узника наводит на мысль о расплате за попытки изменения своей участи.

Кем же мог быть на самом деле таинственный узник? Главное отличие арестанта – то, что создало интригующую тайну – маска, скрывавшая его основное «преступление» – лицо. Возможны два варианта: либо это был достаточно известный в королевстве человек, либо он имел явные черты фамильного сходства с очень известными людьми. Причем его лицо было известно настолько, что строгие предосторожности соблюдались даже в тюрьме на далеком острове св. Маргариты, где одно время находился пленник. Охрана, безусловно, видела заключенного, как и его постоянный слуга, однако контакты с ним были ограничены до минимума. В отношении заключенного действовали два строгих запрета – ему нельзя было ни с кем (за исключением доверенных лиц) разговаривать, снимать (открывать замок) маски. Из этого следует, что узник мог самостоятельно снимать маску – по крайней мере, шелковую, и основное время проводил без нее. Обращает внимания крайняя мера наказания за проступки: попытку побега, разговора, появления без маски – охрана имела приказ стрелять, что свидетельствует о возможности быстрого опознания, «узнаваемости» заключенного, а также важности пленника.

Узник «легализовался» в 1680-1681 г., следовательно, либо он был заключен в тюрьму в это время, либо было сочтено нецелесообразным содержать его далее под домашним арестом в «домашней тюрьме» и было принято решение придать ему статус официального заключенного. Появление нестандартного узника в маске, находящегося под особым надзором, представляло собой определенный риск для власти, поскольку было чревато общественным интересом и угрозой раскрытия тайны. Пойти на такой шаг могли вынудить особые обстоятельства, связанные, скорее всего, с необходимостью усиления надзора, тем более что, судя по дошедшим свидетельствам, заключенный стремился вырваться на волю и вернуть себе соответствующий статус.

Вместе с тем, заключенный не был скрытно умерщвлен, что снимало бы многие проблемы. При том, что Луи XIV вел непримиримую борьбу с колдунами, отравителями, даже если к числу последних принадлежали представители высшей знати, яд, по слухам, не исключался из числа инструментов властного воздействия. Загадочная скоропостижная смерть впавшего в немилость влиятельнейшего суперинтенданта построек и мануфактур маркиза Лувуа в 1715 г. вызвала множество неприятных для власти толков. Вместе с тем, времена Ришелье, рубившего головы знати и сажавшего в тюрьму по трое принцев за раз, да и Мазарини, продолжившего лихую традицию арестовывать трех принцев сразу, прошли. Луи XIV был, говоря современным языком, цивилизованным правителем, свято чтившем права аристократии, для которого поднять руку (в прямом и переносном смысле) на дворянина (тем более на человека королевской крови) – позор для короля.

Конечно, Бастилия, другие государственные замки-тюрьмы не пустовали, однако можно не сомневаться, что идея физического устранения как метода решения политических задач была для Луи XIV глубоко чуждой. Тех, кто провинился или по каким-то причинам не устраивал короля и его окружение, ждала опала – отстранение от двора, повеление отбыть в свои владения. Этими изменениями объясняется, возможно, появление странного узника: особо опасного для власти, требующего специальных мер надзора, которого, однако, нельзя ликвидировать и необходимо содержать с «тюремным комфортом».

Вместе с тем, с высоким статусом узника не согласуется характер его захоронения на обычном кладбище приходского храма, как обычного заключенного. Захоронению в родовых усыпальницах (причем тело и его различные части размещались в разных местах) придавалось огромное значение. Думается, либо о родственных связях умершего знал очень узкий круг людей, согласных на безвестность человека в маске, либо имело место подмена трупа и тайное захоронение в родовой усыпальнице, о чем косвенно может свидетельствовать обезображивание лица покойного.

В случае, если человек в маске стал заключенным в 1680-1681 гг., для его идентификации следует определить, кто из неугодных королевской власти значительных людей исчез в это или близкое к этому время. В получивших известность гипотезах называются различные личности: не угодивший иезуитам армянский патриарх Арведикс, Генри Кромвель (канувший в неизвестность второй сын лорда-протектора Англии Кромвеля), герцог де Бофор, якобы казненный побочный сын английского короля Карла II герцог Монмутский; отдельно назовем опального Фуке, пытавшегося якобы бежать из Пиньероля. Что касается первых двух кандидатур, то сложно понять необходимость строжайшего сохранения французскими королями тайны армянского патриарха либо сына бывшего пивовара. Герцог Монмутский мог служить предметом королевского интереса, поскольку являлся дальним родственником правящей во Франции королевской династии. Вместе с тем, бастард, не представлявший непосредственной угрозы для Франции, вряд ли мог быть объектом такого повышенного внимания со стороны государственной власти.

Также не поддается логическому обоснованию необходимость обряжать в маску и строжайше охранять официально осужденного на пожизненное заключение Фуке, утратившего за время заключения политический вес и связь с двором. Безусловно, человек, метивший на место Ришелье и Мазарини, умный, искушенный в интригах, сказочно богатый Фуке представлял в свое время едва ли не главную угрозу движению молодого Луи XIV к абсолютизму. Но он недооценил амбиций молодого короля, был раздавлен и остался в прошлом, будучи в заключении, он мало знал о придворной жизни. По крайней мере, сложно сказать, опираясь на исторические факты, какие силы двора могли делать ставку на бывшего министра. Действительно, год смерти Фуке совпадает со временем появления заключенного в маске, но в 1703 г. ему было бы 88 лет – срок, до которого доживают немногие как тогда, так и сейчас. Даже учитывая сомнительность объективной оценки возраста покойного узника в приходском реестре, разница весьма значительная.

Гораздо более правдоподобной с точки зрения мотивации заключения выглядит кандидатура представителя знаменитого Вандомского дома, внука короля Генриха IV герцога де Бофора – заметной фигуры дворцовых интриг, энергичного, пользующегося авторитетом среди знати и народа (его прозвище «рыночный король»), обладающего личной храбростью представителя высшей аристократии. Герцог был внешне привлекательным, имел светлые волосы, статную фигуру, несмотря на некоторую простоту манер, пользовался успехом у женщин, обладал широким нравом, был обходителен, артистичен и умел работать на свой имидж. Герцог неоднократно участвовал в заговорах, был в оппозиции к королевской власти, Ришелье, за что был посажен Мазарини в Венсенский замок, откуда после 5 лет заключения совершил знаменитый побег 31 мая 1648 г. В целом это была неудобная своей энергией и непостоянством по отношению к королевской власти фигура.

В 1652 г. герцог де Бофор убил из пистолета на дуэли (которые строго карались и рассматривались как неповиновение королевской власти) знаменитого герцога Немурского на Конной площади в Париже. Однако главное не это: о герцоге де Бофоре упорно говорили как о вероятном отце Луи XIV. Эту версию разработали историки Лабарр Райликур и Андре Дюкассу. Возможно, молодой король, ревностно относившийся ко всему, что связано с королевской репутацией, с целью прекращения подобных слухов распорядился тайно в 1674 г. заключить герцога в Пиньероль, где он потом стал узником в черной маске, появление которой на Бофоре вполне оправдано, поскольку тайный арест столь видной фигуры мог вызвать недовольство знати. Тайне ареста способствовали обстоятельства загадочного исчезновения герцога: как генерал-адмирал Франции он был послан в 1669 г. во главе флота и экспедиционного корпуса на помощь осаждаемому турками городу Кандии на Кипре. В ночной атаке на турок наступающие французы нарвались на пороховые мины и в панике бросились бежать. Герцог, безуспешно пытаясь остановить бегущих, собрал вокруг себя несколько отважных бойцов и со словами о том, что отважные люди могут если не победить, то умереть, бросился на турок, пропав в неизвестность.

Версия спасения и заключения в тюрьму герцога выглядит правдоподобной, если упускать из виду другую, более жестокую и выигрышную для власти: заменившие турецкое оружие яд и кинжал могли бы избавить двор от докучливого герцога, вписавшись в героическую канву его смерти на поле боя. Кроме того, здесь, как и в случае с Фуке, препятствием служат возрастные рамки – герцог родился в 1616 г. и был перевезен под строгий надзор в Бастилию в возрасте 82 лет. Вместе с тем, в начале заключения ему было 58, а вечных смутьянов типа герцога возраст не меняет. Черты де Бофора прослеживаются во внешнем облике, беспокойном характере узника в маске.

Гипотеза о том, что под маской скрывался возможный отец Луи XIV, представляется достаточно перспективной. Для этого необходимо тщательно проследить жизненный путь нескольких возможных кандидатур, которые традиционно называются в числе возможных отцов. Это, прежде всего, называемый C.D.R. – загадочный граф де ла Ривьера – один из молодых офицеров Анны Австрийской, роман которого с королевой описывался в вышедшей в 1693 году книге.

Достаточно проблемной выглядит точка зрения о том, что под маской скрывался сын короля и фаворитки де ла Вальер – граф Вермандуа, посаженный за то, что дал пощечину дофину. Луи Бурбон, известный как граф Вермандуа, родился в 1667 году и это событие широко праздновалось при дворе – Луи не делал секрета из рождения внебрачных детей, в конце правления уравняв их в правах с принцами крови. Официально граф скончался в Куртрэ 15 июля 1683 года, не дожив до 16 лет, в чине адмирала после своей первой серьезной военной компании. Его смерть была скоропостижной и вызвала самые различные предположения, которые усугублялись непростыми отношениями между сыном и отцом, который не был особенно расстроен этим печальным событием.

Граф Вермандуа был красивым юношей, имел неплохую фигуру, однако не отличался примерным нравом, подозревался в аморальном поведении, чем вызывал недовольство короля, любившего внешнюю благопристойность. Луи долго отказывался принимать сына, несмотря на ходатайство близких родственников. Что до возможного проступка графа Вермандуа, то выяснение отношений между дворянской элитой посредством рукоприкладства в те времена не были нонсенсом. Достаточно вспомнить пощечины, которыми обменялись в 1652 году граф Рие и принц Конде; графа посадили в Бастилию, Конде успокоили, сказав, что был удар кулаком, а не пощечина. Хотя граф Вермандуа фактически был принцем, его подобный проступок мог иметь аналогичные последствия. Луи не любил скандалов, связанных с королевской семьей, и изоляция юного графа выглядит в этом контексте реальной.

Особо отметим, что Вермандуа имел небольшое косоглазие, что можно скрыть лишь под маской. В 1703 году ему было бы 36 лет, что близко к зафиксированному возрасту умершего узника. То, что мы знаем о беспокойном нраве Вермандуа, соотносится с поведением узника. Вместе с тем, юный граф вряд ли мог представлять значительную опасность и интерес для французского двора. Из бастардов явным фаворитом Луи был пользовавшийся авторитетом при дворе сын короля и фаворитки маркизы де Монтеспан герцог Мэнский. Разумеется, скрыть обстоятельства дела графа Вермандуа отвечало целям двора, однако хранить эту тайну и передавать ее длительное время на высшем уровне вряд ли было необходимым.

 

ЧЛЕН КОРОЛЕВСКОЙ СЕМЬИ?

 

Гораздо больший интерес для выяснения личности арестанта в маске представляют гипотезы, связанные с судьбами прямых наследников короны, членов королевской семьи, конкурентов Луи XIV. Причем это мог быть реальный соперник – значит, тот, кто либо родился раньше короля, либо в близкое с ним время. Через два года после рождения будущего короля-солнца, в 1640 году у Луи вполне благополучно появился младший брат Филипп, которому предусмотрительный Мазарини обеспечил воспитание, исключающее интерес к политической борьбе; появление еще одного младшего отпрыска вряд ли принципиально бы изменило ситуацию. В этом плане заслуживает внимание предположение о рождении брата будущего Луи XIV через 8 часов после первых родов 5 сентября 1638 г. Это возможно, однако, как свидетельствуют мемуары того времени, с 5 часов утра, когда появились признаки родов, до рождения короля в начале 12-го часа дня апартаменты королевы в Сен-Жермен-ан-Ле были наполнены большим количеством людей, в том числе тех, которые, согласно правилам этикета, не могли там находиться. Хотя, как утверждали, после того, как Луи XIII, без признаков радости взглянув на новорожденного, молча ушел, не поцеловав королеву, ее самочувствие резко ухудшилось, что могло быть предлогом для уединения. Человек, который бы мог грамотно разрешить данную проблему, – кардинал Ришелье – был далеко и поздравил короля письмом, хотя, конечно, среди друзей (которых было крайне мало) и недругов (или агентов кардинала) королевы могли найтись люди, понявшие необходимость сохранения тайны второго рождения; это могла приказать и сама Анна Австрийская. По крайней мере, рядом с королевой должен был находиться преданный начальник телохранителей Гито.

Более вероятной представляется версия, связанная с беременностями королевы, которые удалось, как можно предположить, скрыть от короля, с которым они жили раздельно с 1625 г. Ходили слухи о ее любовниках и том, что она не раз прибегала к абортам с помощью своего аптекаря Данса. В 1631 году у нее, по слухам, был выкидыш, в 1636 – беременность, которую также тщательно скрывали. Вполне вероятно, что Ришелье (отвергнутая любовь не всегда полностью переходит в ненависть) и впоследствии морганатический муж королевы Мазарини пошли навстречу желанию королевы и не дали бесследно сгинуть плоду одной из этих связей, тем более что среди возможных отцов молва называла их самих (считается, что после 1635 года Мазарини стал любовником Анны Австрийской).

В принципе, судьба человека в маске была похожа на жизнь незаконнорожденных королевских детей мужского пола, таких, как умерший в уединении бастард Генриха IV Антуан де Бурбон (сын графини де Море). Чудом выжив после ран, полученных на поле боя при Кастельнодаре в 1632 году, он скрывался от преследований своего сводного брата Луи XIII в Италии, затем в Анжу во Франции. Он умер в 1671 году и, возможно, причиной смерти был не только возраст, но и привлекавшее внимание окрестных жителей значительное внешнее сходство с отцом – Генрихом IV. Вначале бастард мешал Луи XIII, затем был нежелательной персоной для нового двора, где его место занимал сын Генриха и Марии Медичи Гастон Орлеанский. Так что, будь Антуан де Бурбон более влиятелен и деятелен, маска закрывала бы и его лицо, а прозябание в провинции сменилось бы тюремным заключением. Пикантность судьбе этого бастарда придает гипотеза о том, что он был отцом Луи XIV. В этом случае Луи без сомнений происходил бы по прямой королевской линии от Генриха IV, а Антуан оправдал бы лишения своей печальной судьбы.

В истории человека в маске заслуживает уважения то, насколько хорошо была сохранена тайна. Те, кто ее знал, исполнили свой долг, как и полицейские и другие чины, которые уничтожили материальные следы узника. Несмотря на явный недостаток фактов, разрешение загадки человека в маске представляется не столь уж невыполнимым. Имя узника знал определенный круг живших на протяжении более ста лет людей. Даже не считая гипотетических Анну Австрийскую, Ришелье, Мазарини, это – де Сен-Мар, герцог Лувуа, Луи XIV, герцог Филипп II Орлеанский, те, кто сообщил тайну выросшему Луи XV после смерти герцога Орлеанского в 1723 г., Луи XVI, возможно, Мария Антуанетта (хотя тайна передавалась скорее всего по мужской линии). Думается, несколько строк из огромных исторических архивов той эпохи раскроют эту загадку.

 

 

 

***

 

РЕКЛАМА

 

 

Натяжной потолок - это очень удобное и практичное решение для вашей квартиры. С их помощью можно воплотить самые оригинальные дизайнерские решения и создать в своей квартире особую атмосферу. Предлагаем вам натяжные потолки в Москве недорого. Высокое качество, надежность, долговечность вам гарантируем.

 

Информация

  • ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ
        (обновляется!)   Теперь книги наших авторов можно купить в любой стране мира. Рекомендуем:…
  • ОКНО В ИНУЮ БЕЛАРУСЬ
      Серия исторических детективов Вадима Деружинского, действие которых происходит в середине 1930-х в Западной Беларуси,…
  • В ЭЛЕКТРОННОМ ВИДЕ
      Уважаемые читатели! Теперь нашу газету можно купить на нашем сайте в электронном виде из…
  • Новый детективный роман
        Вадим Деружинский   Черная лента     В довоенной Западной Беларуси, частью которой…
  • РАСПРОДАЖА КНИГ НАШИХ АВТОРОВ
            Уважаемые читатели! Сообщаем, что организована распродажа по существенно сниженным ценам последней…