НАСЛЕДИЕ ВКЛ

 

 

Вадим ДЕРУЖИНСКИЙ

«Аналитическая газета «Секретные исследования», №6, 2014

 

Размышления об украденной истории.

 

 

Историк Константин Лашкевич в статье «Как беларусы проиграли Летуве» (дайджест «Деды», выпуск 12) писал:

«Яблоко раздора теперешних беларусов и летувисов – наследие одного из мощнейших государств средневековой эпохи – Великого княжества Литовского, существовавшего с первой половины XIII в. до 1795 года на территории современных Беларуси, Летувы, Украины и России (Смоленщина, Брянщина). Так кто же является правопреемником Княжества?»

Несмотря на то, что нынешние историки Беларуси смогли существенно прояснить многие аспекты в этом вопросе, но до сих пор остается важнейшая, принципиальная ошибка беларуской историографии, не позволяющая поставить в споре с Летувой жирную точку. Об этой ошибке речь пойдет ниже, пока же назовем главные пункты концепции наших историков.

 

УТРАТА СВЯЗИ С ПОНЯТИЕМ «ЛИТВА»

 

Во-первых, произошло изменение названия нашего народа.

Константин Лашкевич пишет:

«Наши предки сохраняли древнее самоназвание «литвины» почти до конца XIX в. Однако поскольку беларуское возрождение началось позже летувисского, наши возрожденцы во главе с Франтишком Богушевичем (1844-1900) уже не могли использовать термин «литвин». Осталось взять то имя, под которым нас знали в поздней Российской империи – беларусы.

В начале ХХ века историк и писатель Вацлав Ластовский (1883-1938) пропагандировал название «Кривия». Лингвист Ян Станкевич (1891-1976) пытался ввести в обиход термин «Великая Литва». В межвоенной Лиге Наций фигурировали термины Ruthenie Blanche (французский) и White Ruthenia (английский). Однако прижилось именно «Беларусь»».

Во-вторых – утрата национальной униатской церкви. Доктор исторических наук, преподаватель Университета Южного Стокгольма Андрей Котлярчук отмечает:

«Если летувисы имели национальный костел, костельную печать и образование, то беларусы после уничтожения в 1839 году униатской церкви утратили свою конфессиональную нишу. В условиях существования между российским и польским влияниями именно униатская церковь формально должна была играть роль фундамента нациотворения».

А вот третий фактор, о котором говорит Андрей Котлярчук:

«Если у летувисов была база для развертывания своего движения – прусская «малая Летува», где в благоприятных для развития собственной культуры условиях проживали около 100 тысяч балтов, то все беларусы целиком оказались в границах Российской империи. Это лишило их возможностей широкого контакта с Европой, поддержки со стороны всегда более националистической западной диаспоры…»

В-четвертых, огромное влияние оказывала политика этноцида со стороны царизма и затем СССР. В течение двух веков нас усиленно пытались ассимилировать в русских, а для ограждения от польского влияния выдумали фантастическую концепцию о том, что Литвой в ВКЛ была якобы Жмудь. С этой же целью в СССР всячески раздували национализм в Летуве. Андрей Котлярчук:

«В границах интернационального СССР только в Литовской ССР с разрешения Москвы наряду с коммунистической существовала националистическая идеология, основанная на исторических мифах, – вещь абсолютно невозможная в других республиках».

С этой же целью нас лишили Вильни. Доктор исторических наук Захар Шибека отмечает:

«Лишив Беларусь Вильни, нас оставили без мощного исторического оплота, по сути отрезав от западной цивилизации и многовековых европейских традиций. Это была целенаправленная политика руководителей российского государства, которые прекрасно понимали, что республику со столицей в Минске, ориентированном на Восток, значительно проще русифицировать».

Я бы уточнил – не «русифицировать», а ордынизировать, так как все московское – это финно-угорское и татарское, а сам СССР и его уклад жизни – это феодальный ордынский уклад, лишенный буржуазных отношений, развитых в ВКЛ.

Таким образом, важнейшим фактором выступала политика восточного соседа, который, исходя из своих имперских великодержавных амбиций, всегда пытался нас захватить и колонизировать. Вот мнение Константина Лашкевича:

«Летувисы еще 150 лет назад заручились поддержкой российских идеологов, что позволило им со временем внедрить собственную трактовку в международную историографию. ВКЛ они рассматривают как литовское государство, которое позволило им сохранить этническую самобытность.

Беларусы, называвшие себя потомками литвинов (граждан ВКЛ) в период национального возрождения начала ХХ века, до сих пор не сумели завершить нациотворческий процесс. Однако наша историография, которой пока не удалось выйти за национальные границы, уверена, что именно Беларусь является главной преемницей ВКЛ, ибо наши земли составляли большую часть Княжества, а старобеларуский язык был государственным».

Если с высказанными выше мнениями историков можно безусловно согласиться, то вот с этого момента начинаются, на мой взгляд, принципиальные ошибки в суждениях.

Территория Республики Летува в 1920-1939 годах к Литве не имела абсолютно никакого отношения. В ВКЛ эта территория была совсем другим княжеством, не литовским, а Княжеством Жемойтским. Поляки называли эту территорию Жмудью, так же называли ее и царские власти. В своих докладах царю виленский губернатор Муравьев называл население этой области жмудами, а их язык вовсе не «литовским», а жмудским. В титулах российских императоров эта территория именовалась «Княжеством Самогитским» с гербом «Медведь», тогда как титул «Великий князь Литовский» относился к этнически беларуским землям Минщины, Гродненщины, Гомельщины, Виленщины – с гербом «Погоня».

Но главные заблуждения даже не в этом, а в двух важнейших и связанных между собой вопросах – о языке наших предков и об их этничности.

 

ЗАБЛУЖДЕНИЯ О ЯЗЫКЕ

 

Андрей Котлярчук:

«Беларуский язык как славянский довольно близок к польскому и русскому. Поэтому даже слегка образованный беларус всегда мог удовлетвориться польским или российским текстом. Летувисский язык, наоборот, весьма отличается от славянских. Таким образом, филологический факт решил судьбу нации. К тому же, после восстания 1863 года царское правительство поощряло летувисское просвещение и печать (пусть даже кириллическую), тогда как беларуский язык в то самое время оказался под запретом».

Первое противоречие в суждениях историков заключается в том, что они говорят о беларусах как литвинах до переименования нас царизмом, но при этом называют язык литвинов ВКЛ почему-то «беларуским» или «старобеларуским» (как выше Константин Лашкевич).

Простите, но если беларусов не было, а были литвины, то с какой стати литвины должны были говорить на беларуском языке? Это был литвинский язык, и Статуты ВКЛ были написаны вовсе не беларуском языке, а на литвинском.

Однако в этом вопросе не все так просто. Дело в том, что в шестнадцатом веке в нашей Литве произошла смена языка (и смена имен). До этого периода в Западной и Центральной Беларуси население говорило на западнобалтском языке (очевидно, ятвяжском, родственном прусскому), который и именовался «литвинским». Из-за схожести со славянскими языками он был вытеснен волынским диалектом русинского языка, который равно был похож и на киевский диалект, и на язык ляхов Кракова, то есть стал как бы койне, языком межнационального общения в ВКЛ и Речи Посполитой.

При этом произошла и смена ятвяжских имен на славянские. Это можно четко видеть в Переписях войска ВКЛ, где имена уже славянские, а фамилии, образованные от имен дедов при Переписи населения ВКЛ 1507 года в ВКЛ-Беларуси, еще ятвяжские – литвинские.

Что касается жемойтов, то имена у них были другие – свои восточнобалтские, как и язык другой – восточнобалтский, существенно отличный от западнобалтского и от славянского.

Жемойтский язык сохранился еще и потому, что Жемойтии фактически не коснулась Реформация. А вот в Литве при смене веры на протестантизм произошел массовый отказ от изначального литвинского языка, так как на нем до Реформации шли богослужения в костелах всей ныне Западной и Центральной Беларуси. Языком Реформации стал новый язык, он же канцелярский ВКЛ – это волынский диалект, положенный на наш западнобалтский субстрат литвинского (ятвяжского) языка. Это смешение и породило беларуский язык как балтославянский.

При аналогичном смешении в ту же эпоху возник и польский язык: ляшский Кракова с субстратом западнобалтского языка мазуров Варшавы.

Таким образом, Литва говорила в разные эпохи на разном литвинском языке. До примерно 1530-х это был еще западнобалтский язык, а после – новый, возникший из смешения с волынским диалектом русинского языка.

Следует добавить, что западные балты ныне полностью исчезли, хотя ранее населяли огромные территории: это наша Литва-Беларусь, Мазова (то есть Северная Польша), Западная Пруссия, часть Поморья и часть Полабской Руси (в том числе лужицкие сорбы). Исчезли и языки западных балтов – произошло это в шестнадцатом веке.

Только с учетом этого важнейшего факта становится понятной сама история ВКЛ. Границы ВКЛ четко совпадали с границами проживания этнических групп. Литвой являлись западные балты ятвяги Ятвы (включая Дайнову со столицей в Лиде и Виленщину), дреговичи Дреговы и кривичи Кривы. На севере Литва граничила с восточными балтами Жемойтии и Восточной Пруссии. На востоке граница Литвы кончалась у Тверского, Московского и Рязанского княжеств – уже с финно-угорским субстратом населения. На юге Литва граничила с Русью (ныне называемой Украиной), у которой сарматский (ираноязычный) субстрат, как и у ляхов Кракова. На западе – с Мазовой мазуров – тоже княжеством западных балтов, но находившемся под контролем ляхов-сарматов.

Создание и расширение ВКЛ связано со срединным положением западных балтов литвинов, которые из-за схожести своего языка и со славянским, и с языком восточных балтов создали общее государство «от моря до моря» (включая территорию Латвии, Пруссию и часть нынешней Западной России). Сделать это могли только предки беларусов (западные балты), а не предки нынешних летувисов (восточные балты) или предки нынешних украинцев (сарматы, которые в ВКЛ именовались как жители Великого княжества Русского).

Литва – понятие сугубо западнобалтское. Фактически синоним для огромной территории, населенной западными балтами в границах ВКЛ. По этой причине к нынешним летувисам (восточным балтам) понятие Литва не относится, а является синонимом современного понятия «Беларусь».

 

КОГДА СРАВНИВАЮТ КВАДРАТНОЕ С СИНИМ

 

В свете сказанного выше очевидны принципиальные заблуждения наших историков, когда они противопоставляют «балтов» «славянам» в ВКЛ.

Например, Константин Лашкевич в своей статье «Как беларусы проиграли Летуве» пишет: «Летувисы говорят нам, что большинство великолитовских князей были балтами, а старобеларуский язык – всего-навсего канцелярский. Беларусы возражают: как это ВКЛ – ваше, если в нем балтов (жемойтов) было всего 5% населения?»

Подобные возражения нелепы. Все беларусы – и есть балты. От того, что они стали говорить на славянском койне, они балтами быть не перестали. Потому что балты – понятие РАСОВОЕ, а славяне – понятие ЯЗЫКОВОЕ. Как можно одно сопоставлять с другим? Это что сравнивать квадратное с синим – понятия, не имеющие общего.

Черепа беларусов неизменны 3500 лет, 140 поколений – это на 2000 лет старше времени появления славянского языка. Который, заметим, родился как средство межэтнического общения четырех этносов: готов, балтов, сарматов и иллирийцев. То есть славянский язык – это упрощение готского, балтского, сарматского и иллирийского языков, появившееся в эпоху Великого переселения народов.

Это такое же искусственное средство межэтнического общения, как эсперанто. Но ведь нет у говорящих на эсперанто ни своих особых черепов, ни своих особых генов, ни своей особой культуры. Зачем же приписывать это славяноязычным народам? Если сегодня почти все буряты России говорят на славянском языке и имеют славянские имена и фамилии, по вере православные, то это же не означает, что они генетически и антропологически стали балтами Беларуси или кельтами Чехии.

Что касается жемойтов и латышей, то они-то как раз балты только наполовину. Исследования генетиков показали, что генетически у них огромнейшее смешение с финно-уграми. Собственно, иначе и быть не могло. Жемойты отпочковались от латышей в восьмом-девятом веках, заселив территорию будущего Княжества Жемойтского, а латыши были породнены с финно-уграми ливами, от которых Латвия ранее и называлась Ливонией.

Но даже известнейший историк Владимир Орлов всюду повторяет это заблуждение. Константин Лашкевич в статье вторит ему:

«Писатель, историк, один из популяризаторов беларусоцентричной модели истории Владимир Орлов обращает внимание на тот факт, что за годы независимости в свет вышло много исторической литературы, где ВКЛ трактуется как государство наших предков, в котором официальным являлся старобеларуский язык и где балты составляли национальное меньшинство. Так, по его словам, во время княжения Витовта (это 1392-1430 гг.) только 1/20 часть населения ВКЛ принадлежала к балтскому этносу».

ТАК ВОТ НЕТ НИКАКОГО «БАЛТСКОГО ЭТНОСА»! Есть балтская раса как часть европеоидной. От того, что наши предки западные балты перешли на славянский язык, они не перестали быть балтами. Форма черепа их не поменялась. Как равно сегодня, когда беларусы забыли свою мову и заговорили на русском языке – они от этого русскими не стали, их гены не изменились. Как были расой балтов и литвинами, так и остаются.

На самом деле ВКЛ в расовом плане являлось как раз расовым государством западных балтов (беларусы, пруссы) и восточных балтов (жемойты, латыши). Связи страны с соседями объяснялись тоже балтским субстратом: автохтоны Киева – днепровские балты (правда, потом растворенные в сарматской среде), автохтоны западной части Московской области – летописные балты голядь, а на западе мазуры Мазовы – тоже западные балты, что и определяло союзы с соседями.

Как же можно заявлять, что «только 1/20 часть населения ВКЛ принадлежала к балтскому этносу»? САМА СУТЬ СТРАНЫ БЫЛА В ТОМ, ЧТО ОНА – СТРАНА БАЛТОВ! Она и объединялась по принципу балтской родственности, а последовавшая Уния с Польшей была обусловлена тоже этим общим балтским субстратом с Варшавой. Да, язык западных балтов исчез, они были славянизированы, поляки и беларусы стали по языку балто-славянами. Но ведь общность все равно осталась – как балтский субстрат-фундамент для ощущения родственности этнической сути.

Давайте вместе взглянем на то, кем являлись наши предки-беларусы в эпоху создания ВКЛ. Антропология – балтской расы (широколицый долихокранный череп, неизменный у нас со времен боевых топоров по сей день – 3500 лет). Язык – западнобалтский. Религия – языческая балтская. Культура – балтская. Кухня – балтская. Традиции и праздники – балтские. Самоназвание народа – балтское (Литва, Ятва, Дайнова, Дрегова, Крива). ТАК ЧЕМ ЖЕ МЫ НЕ БАЛТЫ?

А вот когда нас стали сарматы Киева и Кракова массово крестить в свои православие и католицизм, мы и стали утрачивать черты нашей балтскости, принимая имена и языки сармато-славянские. Но все равно при этом сохранили свои западнобалтские фамилии на «-ич».

Поэтому историкам надо четко понимать: в ВКЛ жемойты были балтоязычными восточными балтами, а литвины-беларусы – вначале балтоязычными западными балтами, а в шестнадцатом столетии стали уже славяноязычными западными балтами. Но как были в ряду рас европеоидов балтами, так ими и остаются по сей день. И всегда балтами будут, ибо от смены языка форма черепа не меняется.

Вот этого важного концепта и не хватает нашим уважаемым историкам для полного понимания истории наших предков. Или, иначе говоря, «чтобы пазл полностью сложился». Без этого у них пока «головоломка не складывается»…

 

НАШИ ПРЕДКИ ГОТЫ

 

Самое любопытное в этой теме заключается в том, что, согласно новым представлениям, предки беларусов ятвяги (литвины) – это народ, смешанный с готами, или, во всяком случае, «литовские князья» ятвягов – это готы. Российский историк и лингвист Владимир Егоров пишет в очерке «Литва или Беларусь? Взгляд со стороны»:

«Среди беларуских историков, похоже, доминирует убеждение, что начальная литва как этнос была ятвяжской, что государство Литва возникло на земле ятвягов, а его ядром была историческая Ятва, располагавшаяся где-то на пограничье современных Беларуси и Литвы. [Столицей Ятвы был город Дарогичин недалеко от Бреста, передан в состав Польши Сталиным вместе с Белосточчиной. – Прим. В.Д.] В этой связи нельзя не обратить внимания на то, что по-летувисски «Ятва» – Jotva, а «ятвяги» – jotvingiai. Попутно отметив, что славянский суффикс «-яг-» закономерно получается из балтского –ing- (назализованные мягкие гласные превратились в восточнославянском языке в «я»), обратим внимание на корень jot-, который по существу идентичен самоназванию прибалтийских готов «ет» («йот»).

Исторически готские провинции Швеции, западная и восточная, называются соответственно «Вэстер-Етланд» и «Естер-Етланд», то есть «западная земля готов (етов)» и «восточная земля готов (етов)», а название административного центра первой из них, Гетеборга, то есть «города готов (етов)», шведы произносят примерно как Етебурх.

…На рубеже эпох присутствие готов, «гутонов» у Плиния и «готонов» у Тацита, зафиксировано в Повисленье. Иордан в качестве прародины готов называл юг Швеции и острова Готланд и Борнхольм. (…) Экстраполируя данные Плиния, Тацита и Иордана, можно предположить, что на самом деле первоначальный ареал обитания готов мог охватывать все южное побережье Балтийского моря от Ютландии, где их местным самоназванием было «ют», до Немана, где их восточная ветвь, подвергшаяся метисации с западными балтами, сохранила свой этноним «ет» или «ят» (последний как вариант произношения восточноготского «геат») и позже была известна как jotvingiai-ятвяги».

Далее историк делает интересное предположение, что «готы» и «литва» – это то же самое:

«Одна из наиболее вероятных этимологий названия Литвы (…) – из глагола «лить», по-летувисски lieti. В этой связи особое значение приобретает тот факт, что ареально варьируемые самоназвания готов, «ют» и «ет», имеют аналогичную этимологию из готского giutan (произносилось близко к «ютан») или древнегерманского geutan (произносилось близко к «етан») с тем же значением «лить». Либо это маловероятное совпадение, либо сам этноним «литва» есть не что иное, как балтская калька этнонима прибалтийских готов. Если это так, то мы имеем второй аргумент в пользу предположения, что летописная ятва – это балтизированные готы или, в более широком плане, балтизированные восточные германцы, а этноним «литва» – балтская калька с автоэтнонима готов. Под таким углом зрения ятва и литва предстают по сути одним и тем же изначально германским этносом на разных стадиях балтизации.

…Гидронимия считается основным доказательством балтского субстрата на территории Беларуси, хотя удовлетворительных балтских этимологий для многих гидронимов нет. Между тем, целый ряд названий рек в Беларуси очень хорошо этимологизируется из готского языка: Сваротва – «Черная», Изва – «Ледяная», Маства – «Мачтовая», Сосва – «Свиная», Лахазва – «Озерная», Дитва – «Шустрая», Нарва – «Змеиная», Клява – «Трудная», Мытва – «Граничная». Общий для всех этих названий формант «-ва», который считается не то балтским, не то финским, хотя ни в балтских, ни в финских языках он не имеет смысла, на самом деле самое разумное объяснение находит в готском ava, имеющем абсолютно адекватное значение «водный поток, река»».

Кроме того, В. Егоров критикует «расшифровку» имен литовских князей историками Республики Летува с их жемойтского языка и считает ее не просто «притянутой за уши», а вообще «высосанной из пальца». На самом деле, как убедительно доказывает ученый, имена князей Литвы – это в чистом виде готские имена, они прекрасно «расшифровываются» из готского языка.

Концепция В. Егорова подтверждается многими фактами. Именно в районе проживания ятвягов ранее существовало племя гепидов, которое вместе с готами ушло в Западную Европу воевать против Рима. И археологические данные указывают, что на территории Западной Беларуси проживали готы, которые после VI в., очевидно, прочно смешались с местными западными балтами, родив новый этнос гепидов-ятвягов. Наконец, летувисы называли и называют жителей Беларуси «гутами».

Самой интересной (и вполне убедительной) представляется версия о том, что слово «литва» – это калька с термина «готы» на балтских и славянских языках, самоназвание балтизированных готов.

Таким образом, историческая «литва» – обширные территории контактов готов с западными балтами, из которых наиболее значимыми были район Поморья (Лютва лютичей) и наш регион ныне Западной Беларуси, Виленщины, Белосточчины и часть Пруссии, где готская составная оставалась весомой даже спустя многие века после смешения готов с автохтонами. Ятвяги в таком случае потому и кажутся ученым наиболее «близкими славянам», потому что они и являли собой СЛАВЯН – но особых, созданных без симбиоза с сарматской и иллирийской составными, а только из смешения готов и западных балтов. Их язык, их имена, их культура – это смешение готского и балтского.

Когда в 1860 году этнографы проводили исследования в Беларуси, то выяснилось, что ятвяги вовсе не исчезли: на юге Гродненской губернии было зафиксировано около 31 тысячи ятвяг. Их язык оказался чем-то промежуточным между прусским, славянским и готским языками. Вот некоторые фразы из сферы этикета или ритуала, которые включают повторы: trencke trencke «стукнi! стукнi!»; Kellewesze perioth Kellewesze perioth «возчык прыехау, возчык прыехау»; Ocho moy myle schwante panicke «О мой мiлы святы агеньчык!»; Kailess noussen gingis «Будзь здароу, наш таварыш!» и др.

Открытие готской составной в исторической Литве и литвинах ставит жирную точку в споре беларусов и жемойтов о наследии ВКЛ. У предков нынешних летувисов – у восточных балтов – никакой готской составной не было, она была только у предков нынешних беларусов – они и являлись Литвой.

Собственно говоря, летувисы, называя беларусов «гутами», это и выражают – ведь, как было выше показано, «гут» и есть «житель литвы» на готском языке, а «Готия» и «Литва» – то же самое.

 

Информация