НАУЧНЫЕ МИФЫ И ТАЙНЫ ПРИРОДЫ

 

 

Вадим ДЕРУЖИНСКИЙ

«Аналитическая газета «Секретные исследования», №15, 2013

 

Многие живые существа настолько удивительны, что появление их в ходе случайного отбора кажется невозможным.

 

 

МИФ О КОМОДСКОМ ДРАКОНЕ

 

К сожалению, приходится признать, что многие современные научные представления – это только мифы. Вот лишь один пример. Журнал «National Geographic» недавно опубликовал статью британского научного писателя Эда Йонга «Миф о грязном рте дракона Комодо». Автор рассказывает следующее.

В 1969 году американский биолог по имени Уолтер Ауффенберг приехал в Индонезии на остров Комодо, чтобы изучить его самого известного обитателя – комодского дракона. Эта огромная ящерица - самая большая в мире - вырастает до длины 3 метров и охотится на крупную добычу (на оленей и буйволов). Ауффенберг наблюдал за драконами в течение года и в конечном итоге опубликовал книгу об их поведении в 1981 году. Это принесло ему большую известность. А также на три десятилетия закрепило миф, который по-прежнему распространен сегодня.

Ауффенберг заметил, что когда драконы ранят больших животных, как буйволы, то у тех скоро развиваются смертельные инфекции. Основываясь на этом наблюдении и не имея фактических доказательств, он предположил, что драконы используют бактерии в качестве формы яда. Когда они кусают добычу, они заражают раны микробами из своего рта, которые ослабляют и убивают жертву.

Это объяснение можно найти в учебниках, документальных фильмах о природе, плакатах в зоопарках и т.д. (в том числе об этом писала наша газета). «Все это неправда, это сказка», - говорит Брайан Фрай из университета Квинсленда.

В 2009 году Фрай открыл истинного виновника смертельного укуса дракона, поместив животное в медицинской сканер. Как оказалось, дракон имеет ядовитые железы, которые производят токсины, снижающие артериальное давление и вызывающие массивное кровотечение, они предотвращают свертывание крови и вызывают шок. Вместо того чтобы использовать бактерии в качестве яда, драконы используют обыкновенный яд.

Что же касается содержания бактерий во рту дракона, то никаких опасных микроорганизмов ученые не нашли. Наоборот, во рту дракона бактерий оказалось даже меньше, чем у млекопитающих хищников типа льва. Фрай говорит: «Комодский варан на самом деле удивительно чистое животное. Это еще один гвоздь в гроб мифа об использовании бактерий в качестве оружия».

 

 

СТРАННАЯ ЗМЕЯ

 

В другой статье в этом же журнале Эд Йонг рассказывает:

«Брайана Фрая кусало больше ядовитых змей, чем я даже видел. Он изучает их токсины и является крупнейшим специалистом по змеям. Так что, когда Брайан Фрай предложил мне показать «самую крутую змею из всех, которых он когда-либо видел», это меня заинтриговало».

Это существо является новым для науки, описано только в 2006 году. Название – паукохвостая гадюка (Pseudocerastes urarachnoides).

Хвост у твари очень странный. Если вы взглянете на его фото крупным планом, то не поверите, что на снимке змея. Там большой оранжевый или серый шарик на кончике, в окружении неких лапок, которые причудливо длинные и тонкие. Вместе эти отростки на змеином хвосте выглядят, как ноги и брюшко паука или их близких родственников. А более всего это похоже на конкретный вид – на верблюжьего паука.

Сходство еще более поразительно, когда змея движется. Я посмотрел видео, выложенное на сайте журнала «National Geographic», и был просто в шоке! Остальная часть хвоста неподвижна, а передвигается из стороны в сторону по земле только кончик, напоминающий паука. При этом странные чешуйки на конце, образующие «паучьи лапки», ШАГАЮТ ПО ЗЕМЛЕ! Полная иллюзия живого верблюжьего паука! Фантастические кадры!

Видео читатели могут посмотреть здесь:

http://phenomena.nationalgeographic.com/2013/07/11/this-snake-has-a-tail-that-looks-like-a-spider/

Первая паукохвостая гадюка была поймана в пустынях западной части Ирана в 1968 году и отправлена позже в музей естественной истории в Чикаго. Первым изучил ее в 1970 году биолог Стивен Андерсон, который сначала подумал, что маленький верблюжий паук зацепился за животное. При ближайшем рассмотрении он понял, что "паук" был на самом деле частью хвоста.

Было ли это опухолью, рост которой был вызван некоторыми паразитами, или же генетическая деформация, или естественная часть животного? Имея всего лишь один образец, нельзя было сказать. "Таким образом, образец отложили, но не забыли, он хранился в течение почти четырех десятилетий", - пишет команда Андерсона.

После этого в 2003 году иранский ученый Хамид Бостанчи нашел вторую гадюку с точно таким же хвостом. Оказалось, это не опухоль. Животное на самом деле так выглядит. Другой иранский ученый Бехзад Фатхинья подтвердил это, поймав живую паукохвостую гадюку в 2008 году.

Чешуя гадюки настолько грубая и ребристая, что она выглядит, как каменная. Это обеспечивает ее идеальным камуфляжем среди грубых гипсовых отложений в своей среде обитания - пустыне. Местные жители, которые знали об этом существе задолго до того, как им занялись ученые, называют его Маr-e-pardar (пернатая змея) или Маr-e-gatch (гипсовая змея). Поверхность тела гадюки становится еще грубее, когда она встревожена. Она шипит и раздувает свое тело, которое поднимает грубую чешую и отделяет чешуйки друг от друга.

А тут еще хвост. Бехзад Фатхинья пришел к выводу, что это приманка, как муха у рыбака. Напоминая лакомый кусочек, она привлекает потенциальную добычу в зону поражения змеи. Фатхинья проверил это, поместив цыпленка к гадюке. Та стала волнообразно двигать кончиком хвоста, что в точности напоминало передвижения паука. Примерно через полчаса цыпленок подошел к хвосту и клюнул приманку. Гадюка молниеносно убрала кончик хвоста и укусила птицу менее чем за полсекунды. Цыпленок через час умер. Потом то же самое повторилось в опыте с воробьем.

Эд Йонг заканчивает свою статью так:

«Многие змеи используют подобные "хвостовые приманки", как эта, в том числе некоторые удавы и много гадюк. Но, как правило, эти приманки не являются ничем необычным, это только тонкий кончик хвоста, который извивается, как червь. Если это достаточно успешно, чтобы привлечь внимание ящерицы или лягушки, почему паукохвостая гадюка развивала себе хвост, который так намного более сложен?

Может быть, это для того, чтобы заманивать другого типа добычу, но какую? Безусловно, мы знаем, что гадюка ест птиц, поскольку первый образец внутри ее живота был птицей, было много перьев в ее фекалиях. Но, тем не менее, функции и происхождение паука-хвоста паукохвостой гадюки до сих пор остаются загадкой».

 

 

ВОПРЕКИ ДАРВИНУ

 

Вот типичное выражение дарвинистов: «животное развило себе орган». Говорят, и не понимают нелепости этого. Еще смешнее ситуация с комодским вараном.

Ауффенберг высказал свое ошибочное предположение, что вараны якобы используют бактерии в качестве формы яда, наблюдая только за гибелью буйволов. Но «проблема» в том, что буйволы появились на острове только недавно (завезены поселенцами) и до этого тут не обитали. Только им одним из обитателей острова Комодо присуще после укуса варана прятаться в грязной луже со своими фекалиями, из-за чего, кроме непосредственно яда дракона, и происходит заражение ран. То есть бактерии в этой воде, а не во рту животного. А главное: Ауффенберг не задался вопросом – зачем была нужна эта «способность» варанам до появления на острове буйволов?

Использование участниками пищевых цепей яда – сама по себе огромная проблема для дарвинизма. Наиболее эффективна охота с использованием яда. Почему же в таком случае все хищники не стали ядовитыми? С другой стороны, есть немало несъедобных их жертв, их мясо ядовито. Почему же не ядовито мясо у всех жертв хищников? Ведь, согласно теории естественного отбора, выживать должны были ядовитые, а не ядовитых хищники бы съели – и вымерли от голода. Мало того, травы и деревья тоже есть ядовитые – почему же не стали ядовитыми все?

Возьмем комодского дракона. Ядовитые железы позволяют ему не особо гнаться за добычей – достаточно лишь ее подкараулить в засаде и укусить, а потом остается только ждать, пока она умрет. Но и тут «проблема»: если верить дарвинизму, что у варана ядовитые железы появились в ходе долгой эволюции, то получается, что ранее он ими не обладал. Но в таком случае без этих желез он бы просто вымер с голоду. Крокодил тоже охотится с такой тактикой засады – но почему у него не появились ядовитые железы за десятки миллионов лет эволюции? И вид не вымер без них.

Мало заиметь ядовитые железы – надо еще самому от них не отравиться. С другой стороны, некоторые змеи не вырабатывают своего яда, а специально охотятся на ядовитых лягушек – и уже их яд используют в укусах. А дарвинисты говорят «животное развило себе орган». Ядовитые лягушки для этих змей «органом тела» не являются, в генах не «прописаны».

И особый вопрос – мимикрия. Кончик хвоста у паукохвостой гадюки ведет себя как особый орган, аналогичный ядовитым железам. Для его управления в мозгу змеи есть особая программа поведения, которая имитирует движения паука. Откуда она взялась? Ведь эта змея не наблюдает за пауками, не охотится на них, вообще не имеет никакого представления об их внешности и поведении.

Предложим гипотезу, которая отличается от теории естественного отбора Дарвина. Змеи поедают птиц, у которых главной пищей является верблюжий паук. Если считать, что кроме биомассы есть еще и некая информационная составная живого вещества, то она и передается по пищевой цепочке выше. Но кому? Не живым организмам змей, а обще их «информационному видовому качеству». Вот эта некая «душа вида» и формирует – без неких переходных форм – принципиально новые создания в рамках всеобщей информационной связи биосферы.

Если же предполагать, как делают дарвинисты, что все существа появились «случайно», то получается, что «случайно» появились сразу два создания: сам верблюжий паук и его полная копия на хвосте гадюки. Причем, это не воспроизведение абстрактных качеств чего-то мелкого и копошащегося, а именно копия конкретного вида паука. Длина и цвет лапок, размер и цвет брюшка, манера передвижения – все точно воспроизведено, но у совершенно другого класса существ, ничем эволюционно с пауками не связанного. Функцию паучьего брюшка выполняет кончик хвоста, который поменял цвет и образовывает «опухоль». Но самое поразительное – функции паучьих лапок выполняют переродившиеся чешуйки, которые теперь по своей фактуре АНАЛОГИЧНЫ лапкам паука: не только внешне, но по сути – они точно так «работают», наполняясь кровью. Так что тут не только копирование внешности, но копирование внутреннего устройства другого существа.

Но откуда гадюка знает, как устроены конечности паука?

Она, собственно, вообще об этом пауке никакого представления не имеет, так как им не питается. Он ей не интересен.

Есть немало других примеров поразительной мимикрии. Но этот, пожалуй, самый впечатляющий, так как двойной: змея себя прячет под внешность камня, да к тому же выдает себя за верблюжьего паука.

Самое забавное в том, что дарвинисты, высмеивая идею участия Разума в создании видов, сами используют постоянно конструкции, предусматривающие это разумное начало: «животное развило себе орган», «жираф вырастил себе шею», «паук научился бросать паутину» и т.д. То есть наделяют этим участием разумности самих существ, у которых по определению разума нет и которые по определению не могут научиться, не имея речи, письменности и школ. Мало того, вот человек разумен и может учиться, но что-то не научился иметь крылья или жить под водой. А дельфины научились, птицы научились.

И «учеба» очень странная. Другим млекопитающим почему-то не понадобилось дотягиваться до высоких веток, и только жираф себе сказал: выращу-ка я себе длинную шею. А каким же образом – дарвинисты ответить не могут. Вместо ответа пишут: «жираф вырастил себе шею». Вот пусть дарвинист в качестве доказательства своих слов попробует тоже вырастить себе такую шею – будет ее тянуть все время, пока она не появится у него или его детей. Это и станет подтверждением теории Дарвина…

 

Информация