МИФЫ 1812 ГОДА

 

Михаил Голденков

«Аналитическая газета «Секретные исследования», №4, 2012

Юморист Михаил Задорнов как-то бурно возмущался со сцены: мол, мы (россияне) потому такие неприглядные и варварские, что нашу историю писали немцы! Вот только почему немцы вдруг пишут русскую историю, он не объяснил, хотя вроде бы ясно: и Петр Первый, и Екатерина приглашали немцев и прочих иностранцев, чтобы они делали что-то передовое для страны. А что передового в плохой истории? Нестыковка, господин юморист!

МИФ ПРО РАЕВСКОГО

Под Могилевом, после ожесточенного боя армии Багратиона с корпусом Даву, русские войска отступили. Бился в этом бою и прославленный русский генерал Николай Раевский. В 1817 году писатель Константин Батюшков, бывший в 1812 году адъютантом генерала, рассказал Раевскому, что в столичной газете «Северная почта» №61 от 31 июля 1812 года прославляется подвиг Раевского: генерал под пулями повел в атаку на французов не только своих солдат, но и своих двух сыновей, младшему из которых было всего 11 лет. «Вперед, ребята, за Царя и за отечество! Я и дети мои, коих приношу в жертву, откроем вам путь!» - Чувство геройской любви к отечеству в сем почтенном воине должно быть весьма сильно, когда оно и самый глас нежной любви родительской заставило умолкнуть», - писала газета.

Раевский об этом что-то уже слышал, но был поражен живучести этой глупой легенды, которую высосали из пальца. Сам Раевский даже рассмеялся, обращаясь к своему бывшему адъютанту Батюшкову: «То как написано, я так даже не могу выражаться! Ты и сам знаешь. Правда, тогда я был впереди. Солдаты пятились, я ободрял их. Со мною были адъютанты, ординарцы. По левую сторону всех перебило и переранило, на мне остановилась картечь. Но детей моих не было в эту минуту. Младший сын собирал в лесу ягоды... Граверы, журналисты, нувеллисты воспользовались удобным случаем, и я пожалован римлянином. Et voila comme on ecrit l’histoire! (И вот как пишется История! фр. яз.)».

Да, прав Задорнов, немцы в самом деле писали историю Российского государства. Их Екатерина затем и пригласила, что своих грамотных и умных историков не было совсем. Задача у созданной ею «исторической комиссии» была конкретная и не простая: переписать историю Руси и Московии так, чтобы Москва выглядела более основательным наследником Киева и Новгорода, а все свои завоевательные брутальные войны вела-де из-за собирания русских земель (надо полагать, и в Сибири, и в Астраханском ханстве Москва тоже видела что-то русское)...

Карамзин, закончивший работу комиссии своим многотомным трудом, как человек благородный честно признал, что в его «Истории» есть солидный «примес лжи». Историк Соловьев уже таких признаний не делал. Забава переписывать свою историю, как душа пожелает, стала заразной. Так, историю войны с Наполеоном российские журналисты, эссеисты и нувеллисты писали непосредственно во время самой войны.

Война с Наполеоном выявила серьезный изъян всего российского общества: за царя никто не хочет воевать, ни покоренные народы Речи Посполитой, ни собственные крестьяне, изнывающие от крепостного гнета. Люди, которых забирают в ополчения, боясь того, что, как и в 1807 году, их потом вопреки обещанию переведут в регулярную армию, бегут и прячутся в леса. Из призванных в народное ополчение, по разным подсчетам российских исследователей, разбежалось от 60 до 70 процентов. Отечественная война?..

МИФ ПРО РУССКОГО СЦЕВОЛУ

В 1813 году появилась карикатурная открытка и статья про какого-то безымянного русского героя, отрубившего себе руку, чтобы не служить французам. По одной версии русский крестьянин рубанул руку из-за клейма Наполеона, а по другой, чтобы просто не работать на него… Конечно, напрашивается и третий вариант: руку ему отрубили в пьяной драке с соседями, а после ухода Наполеона он стал вымаливать себе пенсию, мол, пострадал за царя. Точно так же как выбил пенсию для своей семьи зять Ивана Сусанина: мол, тестя потерял из-за поляков. Но был ли «мальчик»?

Также в 1813 году скульптор Демут-Малиновский закончил свою известную скульптуру «Русский Сцевола» - русский крестьянин, отрубающий себе руку с клеймом Наполеона. Ее можно и сейчас лицезреть в московском здании Бородинской панорамы. Сцевола - прозвище древнеримского юноши Гая Муция, попавшего в плен к этрускам. Сцевола - значит левша. Правую руку этот герой в присутствии царя этрусков, осадившего Рим, сжег на жертвенном огне, чтобы продемонстрировать мужество и несокрушимость римлян. Пораженные поступком Муция этруски сняли осаду города.

А русский Сцевола начался с того, что в газетах 1812 года появилась очередная загадочная заметка о подвиге русского крестьянина, попавшего в плен к французам. Враги хотели заставить его служить Наполеону, но крестьянин на глазах у них взял топор и отсек себе руку. Очень по-русски! Зачем какой-то жертвенный огонь - топор! Вот это дешево, надежно и практично! Человек, живущий на селе и отрубающий сам себе руку, - это самоубийца либо сумасшедший, ибо без руки он обречен на нищенское существование. И этот явно идиотский вымысел сразу нашел отображение в работах русских художников и скульпторов. Естественно, по заказу свыше.

Так и появился «Русский Сцевола» Демута-Малиновского, пусть ваятель и досочинил от себя версию с клеймом. Примечательно, что этот известнейший на тот момент в Петербурге скульптор создал скульптуру и еще одного мифологического героя русского эпоса Ивана Сусанина, человека, в самом деле падшего от рук бандитов из-за своего богатства, но, волей царских пропагандистов, ставшего примером самопожертвования именно за царя. Памятники полувыдуманным героям работы Демута-Малиновского наводят на логическую мысль, что этот ваятель выполнял самые деликатные задания царя. И не зря именно он украшал арку Главного штаба Петербурга своей самой известной работой Колесница «Слава».

Однако был ли аналогичный Гай Муций в войне с Наполеоном - так и осталось тайной, ведь даже имя «героя» никто не сохранил. Вероятно, что кто-то и в самом деле обращался за пенсией из-за отрубленной руки где-нибудь в пьяной драке, либо по несчастному случаю, ссылаясь на жертву за царя. Точно так же, как сделал зять убитого бандитами Ивана Сусанина.

МИФЫ О ПАРТИЗАНАХ

Во время наступления русской армии по территории Беларуси, командир российского корпуса Мозыря 3 ноября 1812 года откровенно писал российскому адмиралу Чичагову: «…когда б я выступил из Мозыря, то не отвечал бы за здешних жителей, коих более надо опасаться, чем войск неприятельских…»

Основной маршрут всей кампании 1812 года и проходил по Беларуси. Но здесь бояться лесов приходилось как раз российским солдатам, а не французским. Впрочем, местные жители одинаково не любили солдат обеих армий, когда они рыскали по вёскам и хуторам в поисках провианта…

То, что в Беларуси в 1812 году партизан не было, - факт. А то, что в России партизан и не могло быть как таковых, доказывает случай в Калужской губернии, где какой-то крестьянин добровольно пришел записаться в солдаты. Крестьянина арестовали, заковали в кандалы и отправили обратно в его деревню на усмотрение его хозяина. Никто без ведома помещика крестьян никуда не отпускал, ну а вооруженный крепостной - это бандит. Вот так тогда считалось!

Однако, верно, некоторые крестьяне воевали против армии французов, но только те, которых армейские чины принуждали помещиков выделять для террористических групп, таких, какой была, к примеру, группа подполковника гусарского Ахтырского полка Дениса Давыдова. Давыдов и сам не скрывал, что его отряд армейский, секретный, нападавший на фуражистов и конные депо французского войска. Этот метод партизанской войны разработал еще Барклай де Толли. Но при чем тут классические партизаны, которых не было ни единого человека!

Посмотрите, кто командовал так называемыми партизанами: руководителями сычевских «партизан» были исправник Богуславской и майор Емельянов. В Гжатском уезде активно действовал отряд, созданный из крестьян, во главе которого стоял Ермолай Четвертак (Четвертаков), рядовой Киевского драгунского полка. Из крестьян деревень Басманы и Задново он организовал партизанский отряд, который вначале насчитывал 40 человек, но вскоре возрос до 300 человек. В Звенигородском уезде были отряды, руководителями которых были волостной голова Иван Андреев и сотенный Павел Иванов. В Волоколамском уезде партизанскими отрядами руководили унтер-офицер Новиков и рядовой Немчинов, волостной голова Михаил Федоров… И так везде.

В этой связи очень странной выглядит информация о крестьянском партизанском отряде в Подмосковье. Он насчитывал в своих рядах около 6000 человек, а руководителем этого отряда был якобы крепостной крестьянин Герасим Курин.

Как может крестьянин руководить партизанским отрядом? Скорее всего, тут речь идет об обычных беглых крестьянах, которые пережидают войну в лесах. Они, может быть, потом все в Сибирь отправились. О том, пропаганда, впрочем, молчит.

Но более всего в Сычевском уезде прославилась знаменитая Василиса Кожина. Ее портрет украшал и продолжает украшать учебники истории, разделы о войне 1812 года. Хотя толком описать, что же именно героического сотворил отряд Кожиной, никто никогда не мог. Просто писали, что, мол, героическая женщина создала отряд партизан из детей и женщин, нападала на отступающих французов, брала пленных и сдавала их в русскую армию. Безоружные женщины и дети против вооруженных солдат!? Что же там за солдаты были? Скорее всего, замерзшие и больные, отставшие от обозов. И их, в таком случае, Кожина спасала! Тогда это в самом деле героическая истинная христианка.

Уже то, как описывают «историки» саму Кожину, явившуюся якобы на прием к Кутузову, выдает некий придуманный фантастический сюжет. Она якобы стояла перед фельдмаршалом в тулупе, валенках и… с вилами в руках (!!!). Можете ли себе представить, что крестьянка, даже не самая умная, придет на прием к дворянину с вилами в руках? К тому же биографы самого Кутузова такого визита нигде не припомнят…

Скорее отряд Кожиной, если они был, являлся армией спасения, ибо обмороженных и больных солдат «партизаны» спасали от неминуемой смерти на русском морозе. Такой отряд вряд ли можно назвать партизанским, но образ женщины-героя как нельзя лучше нравился редакторам газет типа «Северной почты».

Жаль, но в учебники не попал портрет другой выдающийся женщины - Надежды Дуровой, настоящей героини этой войны. Дочь гусарского  ротмистра, Надя уже с детства хорошо сидела в седле, метко стреляла из пистолета и владела саблей. В 22 года она влюбилась в молодого казака и, переодевшись в казачью форму, последовала за возлюбленным в армию. Дурова участвовала и в войне 1812 года, была на Бородинской битве, ее ранили, она поправилась и вновь встала в строй, пройдя войну до конца, и в 1814 году уволилась из армии. По мотивам ее биографии в Советском Союзе был снят фильм «Гусарская баллада», где актриса Голубкина сыграла корнета-девушку Шуру Азарову. Эту роль запомнили и полюбили миллионы, но мало кто догадывался, что была и реальная Азарова. Вот только Дурову почему-то предпочли позабыть, хотя ее отвага и мужество, да и вклад в войну с Наполеоном даже близко не сравнятся с вкладом Кожиной, женщиной, несомненно достойной, мужественной и наверняка по-христиански доброй. Но тут мотив царских пропагандистов понятен - нужен был еще один Сцевола из народа. Образы героев-крестьян подходили здесь куда как лучше, чем образы лихих гусар, людей из дворянского сословия.

Между партизанами и партизанской войной - большая разница. Партизанская война - это удары по инфраструктуре более сильного противника: порча его вооружения, лишение его квартир и провианта, террористическая деятельность против его командиров и отдельных сил, мелкие неожиданные нападения, засады… Такую войну может вести и как гражданское население, так и армия.

Но если армия воюет по-партизански (а так воевали, к примеру, финны против советских войск в 1939-40 гг.), то это не означает, что армия - это партизаны. Но историки, описывая 1812 год, в партизаны записывали и специальные армейские подразделения, и беглых крепостных, и дезертиров-ополченцев.

Впрочем, в деревнях происходили стычки, в том числе со стрельбой, между французскими солдатами, посланными за продовольствием, и крестьянами. Один французский генерал после войны писал в своих мемуарах: «Армия могла питаться лишь тем, что добывали мародеры, организованные в целые отряды; казаки и крестьяне ежедневно убивали много наших людей, которые отваживались отправиться на поиски». Именно в таких коротких схватках создавались первые предпосылки по-настоящему партизанских отрядов. Но происходило это лишь в моменты обороны своего хозяйства.

Однако, описывая мародеров, нужно быть в этом предельно честным и упомянуть обо всех мародерах, а не только о французских. Естественно, что с подачи советских и российских историков в русской армии якобы мародеров не было. Оказывается, были, да порой и побольше, чем во французской. Происходило это, в частности, и от того, что продовольственная служба русской армии была поставлена из рук вон плохо, а солдаты, случалось, голодали, и это приводило к грабежам. По словам одного русского военного историка XIX века, «грабили и около Вильны, и около Витебска, и под Смоленском, и под Москвой. Солдаты грабили под непосредственным давлением голода, а высшие чины - не менее, но с большим комфортом и с меньшей опасностью».

Шеф 13-го егерского полка генерал-майор В.В. Вяземский, находясь на территории Кобринского повета, записал в своем дневнике 25 июля 1812 года: «Снабжаем себя посредством чрезвычайной фуражировки - то есть без всяких раскладок, а что кто где нашел, то и берет».

В Минской губернии командир русских фуражистов поручик И.Т. Радожицкий столкнулся с нежеланием помещика отдавать свое добро. Вот что записал об этом инциденте сам офицер: «Я приказал выдать мне сена, сколько надобно, под квитанцию; в противном случае, сказал, буду брать сам вооруженною рукою, и ежели встречу сопротивление дворовых людей его, то велю привезти пушку…»

Что касается Беларуси в целом, то отношения российских военных властей с местным населением было хуже, чем отношения беларусов с французами. В очерке украинского историка и этнографа XIX века О.И. Левицкого «Тревожные годы» описана бурлящая атмосфера лета и осени 1812 года:

«Несколько молодых помещиков и шляхтичей бежали под знамена Наполеона, а в Житомире, на триумфальной арке, напротив губернаторского дома и на стенах присутственных мест полиция всякое утро должна была смывать обидные для чести и славы русских польские надписи и сдирать поносительные цидулки; четырех из волынских помещиков и несколько шляхтичей пришлось даже подвергнуть высылке во внутренние губернии».

О том, какой прием был у французов в целом по Беларуси, мы уже рассказывали в статье «Беларусь и Наполеон» (№2, 2012).

И ГЕРОИ РЕАЛЬНЫЕ

Героев сочиняли, лепили (как Русского Сцеволу из глины), а вот реальных предпочитали забывать. И уж ни в какие учебники не вошел подвиг еврейского мещанина с Гродненщины Рувина Гуммера, спасшего русского офицера ценой жизни и благополучия своей семьи. Как и нет статуи этого мужественного человека. Хотя в 1816 году в журнале «Сын Отечества» была напечатана статья «Известие о подвиге Гродненской губернии Кринского мещанина еврея Рувина Гуммера».

Осенью 1812 года этот мещанин с семьей находился в имении помещика Чапского на западе Мозырского повета. «Вскоре провидению угодно было подвергнуть его жестокому опыту… Донского Исаева 2-го полка поручик Богачев, посланный из Мозыря (от генерала Эртеля) курьером с важнейшими депешами к генералу Тормасову, едва не попал в руки отступавших тогда через те места французских войск. Счастливый случай помог ему ускользнуть от них проселочною дорогою. В величайшем смущении прибежал он в дом Рувина, сказался русским курьером и тотчас получил убежище. Забыв о себе и о семействе своем, переодевает его в еврейское платье… По следам спасшегося прибежали искавшие его неприятели, но после долгих поисков, не узнав переодевшегося офицера, удалились. Несколько дней Рувин прятал офицера, а когда розыски прекратились, тайно доставил поручика с его депешами в расположение русских войск».

Но кто-то донес об этом наполеоновским властям, и они, не застав дома самого «доброго самаритянина», жестоко расправились с его семьей.

«Несчастный Рувин возвращался домой и нашел детей своих, стенающих на пепле сожженного дома, над телом замученной их матери. Спасенный от смерти поручик Богачев и впоследствии Его королевское высочество герцог Александр Вюртембергский дали свидетельство Рувину Гуммеру в истине его подвига, так и в том, что он лишился всего имущества… Рувин Гуммер находится теперь в столице в самой крайней нищете, отыскивая вознаграждения за великие потери свои».

Вот такая вот грустная история. Иудей так же, как и Кожина, доказал, что и не христианин может оставаться добрым к своему ближнему человеком и вести себя по-христиански. Увы, доброта на войне вещь опасная, и стоила несчастному герою слишком много. Только вот герои-евреи царской шовинистической пропаганде оказались не нужными, а советской и подавно.

Любопытно, что про войну 1812 года еще в 1930-е годы распространялись очень глухо и мало, ее пока что и не называли Отечественной. Лишь с началом агрессии Германии в 1941 году на экраны кинотеатров Советского Союза вышел пропагандистский художественный фильм «Кутузов», имевший цель поднять патриотический дух советских граждан. Тогда же за перо взялся и писатель Михаил Брагин, выдав на-гора основную массу идеологического бреда про войну с Наполеоном, изобразив французов эдакими стилизованными немцами Гитлера, а из бездарного Кутузова сделав народного героя. Война с Наполеоном за вторую половину ХХ века превратилась в агитационный листок на манер войны с немцами. Историки не передали ни духа, ни характера той эпохи, а лишь задурили народу голову какими-то вымышленными героями, вымышленными победами, вымышленными партизанами, вымышленными фельдмаршалами и ужасными оккупантами...

Конечно, миф про партизан был особенно важен для Сталина, ибо он хотел поднять весь народ на борьбу с немцами, видя, что в 1941 году нет и намека на отечественную войну, ибо оккупированные СССР в 1939-40 годах Западная Беларусь, Западная Украина, Буковина, Прибалтика видели в немцах прежде всего освободителей от очередного крепостного права - режима Сталина, который особо остро прочувствовали крестьяне и интеллигенция. Немцев в этих районах встречали с хлебом-солью. Лишь разочаровавшись в нацистском кровавом режиме к 1942 году, беларусы и украинцы стали уходить в партизаны.

Война с Германией закончилась, но пропагандистский бред про войну с Наполеоном остался. Лишь после распада СССР вдруг «откопалась» целая Четвертая армия генерала Петра Витгенштейна, которую «забыли» советские историки, как и были резко откорректированы цифры потерь на Бородинском поле, где русских солдат погибло вдвое больше, чем французов. Вот что любопытно: советский строй питал ненависть к царям, но войны этих царей восхвалял, как нечто священное.

 

Информация