«ЛИТВИНЫ» ИЛИ «ЛИТОВЦЫ»?

 

Вадим ДЕРУЖИНСКИЙ

«Аналитическая газета «Секретные исследования», №19, 2011

Сегодня в России и Летуве активно используют слова «литовец» и «русский» вместо средневековых терминов «литвин» и «русин». Например: «Литовцы правили в ВКЛ» - то есть, якобы «жемойты правили в ВКЛ», что обман. Или про войну 1654-1667 годов: «Русские осадили Могилев, который обороняли литовцы» - обман уже многократный, так как тогда не существовало этноса «русские» - были русины (украинцы), не существовало этноса «литовцы» - были литвины (беларусы), а Могилев осадили не «русские» и даже не «россияне» (название «Россия» появляется только с 1721 года при Петре I), а московиты из Московии.

К сожалению, у современных историков нет четкого разграничения понятий «литовец» и «литвин» (и равно «русский» и «русин»), из-за чего их нынешний пересказ средневековых событий становится двусмысленным, как испорченный телефон: на него накладывается сегодняшнее содержание этих терминов, а не актуальное в те времена. Между тем, слова «литовец» и «литвин» не просто имеют разный исторический смысл, но имеют и разное грамматическое, языковое содержание. Каких-либо серьезных исследований на эту тему никто из беларуских историков (и тем более летувисских и российских) пока не проводил, поэтому попробуем восполнить этот досадный пробел.

ЭВОЛЮЦИЯ ТЕРМИНОВ

В 1971 году журнал «Русская речь» (№3) опубликовал статью кандидата филологических наук из Махачкалы А.А. Абдуллаева «Грузин, осетин, лезгин», в которой автор вскользь говорит и о происхождении терминов «литвин» и «русин». Статья начинается так:

«В современных русских этнических названиях выделяется немногочисленная группа производных, образованных при помощи суффикса «-ин»: болгарин, татарин, грузин, осетин, лезгин и др. Множественное число от них образуется по-разному: от слов «грузин», «осетин», «лезгин» - с сохранением суффикса «-ин» [как равно от слов «литвин» и «русин». - Прим. В. Д.], от «болгарин», «татарин» - без суффикса. Это различие можно объяснить, только обратившись к истории языка».

Изначально в славянском языке все национальности имели суффикс «-ин»: «немчин», «гречин», «турчанин», «кумычанин», «францужанин», «черкешанин» и т.д. В этом плане нелепой выдумкой является новомодное словечко «русичи», которое приписывают сегодня малознающие авторы древним русинам. Никаких «русичей» тогда быть не могло, потому что суффикс «-ин» являлся единственным средством словообразования названий этносов - так как только он один был грамматически и семантически предназначен именно для этого.

А.А. Абдуллаев объясняет:

«В древности для обозначения народов и племен служили непроизводные собирательные наименования: Русь, Чудь, Литва, а для обозначения одного человека - представителя народа или племени использовались производные слова с суффиксом «-ин»: русин, чудин, литвин. Собирательное имя народа в смысловом отношении представлялось исходным понятием, название отдельного лица - вторичным. [Кстати, коль так, то для нас сегодня исходным является название страны «Беларусь», а вторичным должно быть «белАрус», а не нынешнее неграмотное «белОрус». - Прим. В. Д.] В ходе исторического развития языка смысловая и словообразовательная связь между собирательными названиями и производными с суффиксом «-ин» постепенно утратилась.

Однако одна из древних особенностей этих отношений все же сохранилась. Речь идет о том, что суффикс «-ин», характеризующий единственное число, во множественном не появляется: болгарин - болгары, татарин - татары. [Однако в древности были распространены формы множественного числа «русины» (лишь редко «русы») и «литвины» (вообще без альтернатив). - Прим. В. Д.] Это объясняется первоначальным назначением суффикса «-ин» - указывать на единичное, отдельное лицо.

По происхождению суффикс «-ин» восходит к общеславянскому количественному числительному «инъ», которое в старославянском [церковнославянском = древнерусском] языке было лишено самостоятельного употребления и представлено только формами «един» и «один». Корень числительного «инъ» [общее в числе «один» для всех индоевропейских языков. - Прим. В. Д.] сохранился в языке лишь в составе некоторых сложных слов - «инорогъ» - мифическое существо с единственным рогом на лбу, «иногда» - в значении «однажды», например: «Прииде иногда къ Паисию нъкто от старець» (Однажды к Пасию пришел кто-то из старцев), в слове «инокъ» (монах, буквально «одинокий»). Кроме того, «-инъ» было словообразовательным суффиксом, обозначающим единичное лицо, соотносимое с целым коллективом: «русин» (один из Руси). Поэтому его называют суффиксом единичности, или сингулятивным.

Сингулятивный суффикс «-ин» в современном русском языке широко употребляется в словах типа «горошина», «картофелина», «градина»… Значение единичности в этих словах создается соотношением: картофель - картофелина, град - градина и т.д., где слова «картофель», «град» выражают понятие нерасчлененного множества.

В обозначении народа и отдельных лиц подобные связи между производящим и производным словами давно утратились. Причиной нарушения древнего отношения «собирательность - единичность», очевидно, было расширение значения этнических наименований Русь, Литва и т.п., которые очень рано стали обозначать не только сами народы, но и населенные ими территории. Поэтому производные существительные «русин», «чудин», «литвин» тоже стали употребляться в значении «житель страны». С течением времени в них возобладало именно географическое значение: «один из Руси» отошло на задний план, уступив значению «рожденный или живущий на Руси». Можно думать, что указание на место жительства или происхождение лица получило особую актуальность в эпоху феодальной раздробленности, когда географическая характеристика людей была важнее этнической».

Что касается формы на «-ец», то она не известна славянским языкам (в том числе беларускому и украинскому), а характерна только для одного русского языка (московского). Она появляется в эпоху московской экспансии для названия жителей соседних земель в значении «выходец», «уроженец», «иноземец» - и долгое время «-ец» ставился вторым суффиксом после «-ин»: «того литвинца» (XVI в.); «С воеводою быть иноземцам: гречанам, полякам, литвинцам» (XVII в.); «Славяне поселились промеж эстландцами и финландцами при Балтийском море и оных мордвинцов и сибирцов» (В.Н. Татищев. История Российская. 1729). Автор статьи отмечает: «Распространенная русская фамилия Татаринцев говорит о возможности названия «татаринец», которую в исследованных памятниках не довелось встретить».

С XVIII века названия на «-ин» (уже часто получившие дополнение в виде «-ец», как «литвинец») заменяются в российском языке окончательно формой только с «-ец». «Разумеется, эта мена не происходила механически и в течение нескольких лет. Она затянулась до конца XIX века. В памятниках отмечены случаи параллельного употребления старых и новых форм…»

Долгое время названия единственного числа с «-ец» употреблялись в России с новыми бессуффиксными формами множественного, в ходу были числовые пары: литвинец - литвины, белорусец - белоруссы. В конечном итоге эти формы были унифицированы в конце XIX века в «литовец» и «белорусс» (вместо «белорусин» или «белорусец»), хотя в большинстве случаев женский род сохранил иконную форму с «-ин»: грек - гречанка, турок - турчанка, француз - француженка, черкес - черкешенка.

В чем принципиальное отличие между словами «литовец» («литвинец») и «литвин»? Автор статьи делает вывод:

«Названия «грузинец - грузины», «осетинец - осетинцы», «лезгинец - лезгинцы», образованные от основ прилагательных с помощью суффикса «-ец» и не имеющие в словообразовательном отношении ничего общего со словами типа «русин», «литвин», употреблялись на протяжении нескольких веков. Общий для тех и других форм элемент «-ин» не был одним и тем же суффиксом: в названиях на «-ец» он восходит к суффиксу притяжательных прилагательных, впоследствии ставших относительными, а в «русин», «литвин» он сингулятивный по происхождению».

Таким образом, единственное правильное название исторических людей Руси - русины, а Литвы - литвины. «Русец», «литовец» - это не только нечто новое и неисторическое. Проблема еще и в том, что, например, в ВКЛ для евреев существовало название, тоже производное от слова «Литва»: литваки. Когда говорили «литвин» - понимали беларуса в нынешнем значении, когда говорили «литвак» - понимали литовского (беларуского) еврея. Если продолжить этот ряд, то под нынешним словом «литовец» правильно и было бы понимать жмудина ВКЛ (что ныне и есть). То есть: не собственно «литвина», а некоего лишь уроженца ВКЛ, пусть и не литвинских корней - что и означает это «-ец», имеющее понятие географическое, понятие подданства ВКЛ, а не литвинское этническое.

Собственно, жители нынешней Республики Летува и не могли являться «народом Литвы» в ВКЛ, так как до 1410 года были не в составе ВКЛ, а под тевтонским игом. Когда мы их от него освободили, то они пожелали себя четко отделить от понятия «Литва», выторговав себе этническое и административное название части ВКЛ как «Княжество Жемойтское». Называя себя сегодня «литовцами», они этим подчеркивают, что не имеют к литвинам ВКЛ (то есть ныне беларусам, настоящему народу Литвы, ее государствообразующему в средние века) - никакого отношения.

«БЕЛОРУСЕЦ», «БЕЛОРУСИН», «БЕЛОРУСС»

Исходя из сказанного выше о значении суффикса «-ин», нелепым новоделом является нынешнее слово «белорус» («белорусс» было введено как название нас царизмом в 1840-х годах). То есть, не только без «-ин», но даже без «-ец».

Начну с того, что в польском языке мы «белорусины» - что звучит вполне грамотно. Почему это название «не пришлось ко двору» в России?

Проблема в том, что это слово - производное от «русины», что являлось средневековым названием украинцев (которых в «украинцев» точно так переименовал царизм). Поэтому слово «белорусины» семантически показывало связь с украинцами (русинами). А царской России хотелось иное - показать некую «связь» литвинов ВКЛ именно и только с московитами, а вовсе не с русинами-украинцами Киева.

Плюс - табу в России на слово «русин»: царизм претендовал на «наследие Руси», а потому ввел негласный запрет на использование историками термина «русины» как названия народа Древней Руси. Ведь «русины» в памятниках - это именно и только жители нынешней Украины (в том числе в Западной Украине до сих пор живет 5-миллионный народ русинов, которые сохранили свое самосознание только потому, что оказались после разделов Речи Посполитой в Австро-Венгрии, где их никто не стал переименовывать из русинов в «малороссов»). По этой причине все историки царской России, потом СССР и ныне РФ упрямо игнорируют термин «русины» для жителей Руси - ибо «русинами» не звали себя жители средневековой Московии (называли себя московитами). То есть, «русины» забыты, а вместо «московиты» используются новоделы «русичи» или «русские».

Последний термин вообще абсурден - ибо это прилагательное, а в русском языке все остальные названия этносов - существительные. Сие прилагательное как замену названия «великороссы» ввел председатель ВЦИК Яков Свердлов: в рамках борьбы с великодержавием он при этом явил полное незнание норм русского языка, сделав (сознательно или по незнанию - вот вопрос!) прилагательное названием главного этноса РСФСР.

Эта нелепость Якова Свердлова настолько вошла в сознание патриотов России, что они и сами стали верить, что 800 лет назад тоже имели в качестве самоназвание прилагательное «русский». Например, в недавно снятых фильмах жанра фэнтези «Тарас Бульба» и «Александр. Невская битва» говорят: «В бой пошли русские… Русские захватили то-то и то-то». В то время, как четко показано в статье в журнале «Русская речь», было название «русины». А слово «русские» как название российской нации появилось только в 1918 году. Но тут и проблема: если говорить, что в XIII или XVII веке «в бой пошли русины», то это автоматически относится сугубо к этносу нынешних украинцев, которые тогда одни и назывались русинами.

К слову сказать, в 1990-е президент РФ Ельцин впервые вводит в массовый обиход термин «россиянин» - что уже грамматически куда как более верно, чем «русский», и что имеет важный этноисторический суффикс «-ин».

В общем, вокруг термина «русины» - у России свои особые комплексы, и нынешнее название «белорусы» стало результатом этих политических и исторических манипуляций.

Откуда и как у нас появилось слово «белорусец»?

Некоторые известные беларуские историки настолько наивны, что считают его «нашим исконным». То ли из-за желания «придать истории и весу» нынешнему названию «Беларусь», то ли еще из-за чего-то. На самом деле - это иностранный и чуждый нам термин.

В XV-XVI веках название «Белая Русь - Белорусь» является вторым названием Московского княжества. Московия фигурирует как «Белая Русь» в книгах множества западных дипломатов и путешественников, на множестве карт, а Иван III в письмах в Ватикан подписывается как «князь Белой Руссии».

Из деспотии Орды-Московии на территорию ВКЛ бежит множество крестьян. Осев на территории восточных окраин нынешней Украины и Беларуси, они именуют себя «белорусцами». Некоторые беларуские историки видят в этих беженцах из Московии «первых беларусов», что, конечно, несерьезно.

В московских документах периода войны 1654-1667 годов (когда московиты оккупировали нашу страну и уничтожили половину населения), термином «белорусцы» именуются вовсе не литвины-беларусы в нынешнем этническом понимании, а вообще все, кто принял московскую религию с автоматической присягой московскому царю Алексею Михайловичу. Это в первую очередь и в своем большинстве русины-украинцы нынешней Украины (в том числе казачество), а также евреи («литваки»), жмудины («литовцы») и цыгане ВКЛ.

Характерно, что уведенные в плен 300 тысяч мастеровых литвинов-беларусов в списках Москвы именуются не «белорусцами», а только «литвинами» (кстати, нынешние «литовцы» в этих списках именуются «жмудинами» или «жмудами»). Это показывает, что понятие «белорусец» носило тогда для Московии значение единоверца и подданного царя.

На английских картах 1740-1750-х годов (например, на карте Эммануэля Боуэна 1747 года) термин «Белая Россия» является чисто внутренним российским и относится к территории от Москвы до Смоленска. А лежащие в границах ВКЛ Полоцк, Витебск, Минск, Гродно, Новогрудок - это Литва (причем нынешняя Республика Летува - там Жемойтия-Самогития, а не Литва).

После первого раздела Речи Посполитой царизм пытается русифицировать захваченные земли ВКЛ, а с 1795 делит территорию нынешней Беларуси на две губернии: Восточная Беларусь - «Белорусская губерния», Западная Беларусь - «Литовская губерния». Соответственно, вместо прежних литвинов в первом живут некие «белорусцы», во втором - «литвинцы» или «литовцо-руссы».

После восстания 1830-1831- к 1840 году запрещается сам термин «Литва» (с упразднением нашей униатской веры, Статутов ВКЛ, нашего языка и прочего национального). Упраздняются «национальные» названия двух губерний (хотя этнос один - литвины-беларусы). Вводится единое «Беларусь» с табу на термин «Литва». А после восстания 1863-1864 годов вешатель Муравьев запрещает и «Беларусь», вводя обезличенное «Северо-Западный край».

Затем и большевики вводят некоторые изменения - как «национальные поблажки» - в названия этносов: вместо «малороссы» документооборота царизма второй половины XIX века - появляется «украинцы», а вместо «бълоруссы» и «черноруссы» (жители Гроднещины, Виленщины и Западной Минщины) - появляется единое «белорусы» с одной «с». Что, конечно, неизбежно отражало процессы нациообразования в Украине и Беларуси с созданием своих УНР и БНР. А не «Малоросской СР» и не «Чернорусской и Белорусской СР».

Результатом этого «либерализма» стало даже иное название городов: например, в 39-м томе «Большой Советской Энциклопедии» 1938 года издания статья, посвященная столице БССР, начинается такими словами: «Минск (по-белорусски Менск…)». До 1939 года даже наша столица именовалась ПО-НАШЕМУ, а не по-иностранному (русскому и польскому языкам). Решение о смене названия столицы республики приняла 2-я сессия Верховного Совета БССР, которая проходила 25-29 июля 1939 года. Аргументация до сих пор непонятна (ибо приведена не была), есть только ссылки на указание Сталина - опять-таки, без пояснения причин. Так Менск (с 1918 по 1939) вдруг стал «Минском».

Декларация о провозглашении независимости Советской Социалистической Республики Беларусь была опубликована 31 июля 1920 года в газете «Советская Белорусь» (кстати, непонятно, почему дата Декларации о провозглашении независимости страны не является у нас Днем Независимости - как во всех других странах мира).

Факт в том, что в СССР газета «Советская Белорусь» стала в СССР лингвистическим казусом, быстро была переименована в «Советскую Белоруссию», а само слово «Белорусь» не просто исчезло из обихода, а стало - согласно новым нормам русского языка в СССР - устаревшим. Новые языковые нормы в СССР предписывали лишь две формы: или «Белоруссия», или «Беларусь» - обе стали реалиями русского языка.

Во всяком случае, термин «Белорусь» никогда больше с 1920-х в русскоязычной прессе не употреблялся, вместо него - «Белоруссия». Почему «Белоруссия»? В цитированной выше статье А.А. Абдуллаева в журнале «Русская речь» дается объяснение: «Речь идет о замене в XVIII веке и позднее [в российском языке] старых географических описательных имен типа Грузинская земля простым наименованием на «-ия», возникшим под влиянием латино-европейского образца. Такие названия, как Англия, Грузия, Башкирия, Осетия, возможно, появлялись и ранее, но, судя по памятникам деловой письменности, широкоупотребительными они становились, лишь начиная с XVIII века».

Не Мордва - а Мордовия, не Карела - а Карелия, не Татарстан - а Татария, не Молдова, а Молдавия, не Туркменистан - а Туркмения. В этом ряду с Бурятией и Якутией - стал и новый термин «Белоруссия» вместо «Беларусь».

Возврат от «Белоруссии» к «Беларуси» - это не отказ от «русской традиции», так как журнал «Русская речь» четко указывает, что это была вовсе не «русская традиция», а «латино-европейского образца».

Ну, а газета «Советская Белорусь», потом переименованная в «Советскую Белоруссию», сейчас называется «Беларусь сегодня». Казалось бы, коль мы называемся сегодня «Беларусь», то и наша нация - белАрусы, а не белОрусы. Увы, официоз поражает своей позицией…

ПОЗИЦИЯ НАУКИ

Наш читатель Д. Фролов из г. Жлобин Гомельской области послал официальный запрос на эту тему в Институт языка и литературы им. Я.Коласа и Я.Купалы НАН Беларуси. Директор института А.А. Лукашанец в рамках данного вопроса ответил:

«В связи с Вашим заявлением от 18.02.2011 г. о написании на русском языке названий страны Республика Беларусь (Беларусь) и национальности беларус, белорус <…> белорусский Институт языка и литературы имени Якуба Коласа и Янки Купалы НАН Беларуси сообщает следующее.

1. Официальное название страны Рэспублiка Беларусь (сокращ. Беларусь), установленное Законом Республики Беларусь от 19.09.1991 г. (№1085 - XII), относится в языке к числу имен собственных, которые в соответствии с международной традицией передачи иноязычных имен собственных (Правилами международной транслитерации собственных имен) не переводятся на другие языки, а только транслитерируются; иначе говоря, названия, записанные с помощью одной графической системы, передаются побуквенно средствами другой графической системы - средствами национальных алфавитов. Поэтому совершенно правомерным и политически корректным в официальных и иных текстах на русском языке является написание названия нашей страны с гласным «а» в корне слова: Республика Беларусь, Беларусь.

2. В белорусском языке однокоренные слова Беларусь, беларус, беларуска, беларускi, па-беларуску, беларусiст, беларусiзм и пр. пишутся с корневым «а» в соответствии с правилами белорусской орфографии. <…>

Перечисленные выше нарицательные слова являются производными не от имени собственного Беларусь (в свою очередь, являющегося в современном языке непроизводным). Суффиксальные белорусские слова беларускi, беларуска образованы от непроизводного существительного беларус (исторически сложного с двумя производящими основами: бел-а-рус)...

3. Соответственно, в русском языке от существительного белорус в знач. «наименование лица по национальной принадлежности» образованы суффиксальное существительное белоруска и суффиксальное прилагательное белорусский; от прилагательного белорусский - префиксально-суффиксальное наречие по-белорусски. В современном русском языке эти лексемы также не являются сложными словами с соединительной гласной «о». Все они пишутся с гласным [о] в корне в соответствии с общими правилами русского правописания безударных гласных в предударных слогах. <…>

Указанные русские слова так же, как и их белорусские соответствия, по своему значению соотносятся друг с другом и с названием страны Беларусь, что закреплено современной языковой практикой».

В путаных суждениях директора института понятны только две вещи: А) «слова не являются производными от имени собственного Беларусь»; Б) нынешние языковые реалии «закреплены языковой практикой».

Все это - политизированная попытка поисков неких «компромиссов» невесть с кем за рубежом. Процитирую снова журнал «Русская речь» 1971 года:

«В древности для обозначения народов и племен служили непроизводные собирательные наименования: Русь, Чудь, Литва [добавлю в список - Беларусь. - В. Д.], а для обозначения одного человека - представителя народа или племени использовались производные слова... Собирательное имя народа в смысловом отношении представлялось исходным понятием, название отдельного лица - вторичным».

То есть «Беларусь» - это исходное понятие для названия этноса страны. Директор института настаивает на обратном: «Перечисленные выше нарицательные слова являются производными не от имени собственного Беларусь» - а от чего же тогда они вообще могут быть производными??? И с чего директор института нашел, что эти однокоренные слова - не от слова Беларусь, а «образованы от непроизводного существительного беларус»? С какой стати «беларус» стало непроизводным? Русин, чудин, литвин - производные, а беларус - непроизводное??? Что за лингвистическое «открытие»? Налицо научная фальсификация.

Плюс нет никакой «Белоруссии» - государства с таким названием уже 20 лет как не существует (и у нас, хотя бы, его никто не использует, оно УМЕРЛО в Республике Беларусь в языковом плане, что и есть упомянутая директором института ЯЗЫКОВАЯ ПРАКТИКА).

В русском языке «вторичное понятие» - производное от слова «Беларусь» название жителя страны. Есть страна БелАрусь. Как ее житель должен - согласно нормам русского языка - называться? «Белерусом»? «Белярусом»? «Белорусом»? Или «Белурусом»? Нет - только белАрусом. Ибо таковы нормы русского языка. Ибо есть именно БелАрусь, а название жителя страны вторично и исходит от названия страны.

В завершение статьи скажу, что ничего «уникального» в этой проблеме нюансов языка нет, она присуща многим странам, получившим свою государственность. Как себя называть? По колониальным традициям или по своим национальным? Например, подобно нам, нет больше никакой Молдавии, а есть Республика Молдова. Ее нация - уже не молдаване, а молдОване от своего нового названия страны МолдОва. Что аналогично нашей ситуации. Так что это не нечто эпизодическое - а всеобщая тенденция.

Аналогично нашей ситуации и такое: когда правительство Персии себя пожелало переименовать в Иран, то равно провозгласило, что отныне нет народа «персы» и «персидского языка», есть иранцы и иранский язык. У нас же получается, что мы себя провозгласили БелАрусью, но почему-то оставили как реалии «белОрусов» и «белОрусский язык». Где последовательность? Сказав «А», надо говорить и «Б»…

 

Информация