О БЕЛАРУСАХ НА СМОЛЕНЩИНЕ

 

Иван ЛЕПЕШЕВ,

доктор филологических наук, профессор, г. Гродно

Специально для «Аналитической газеты «Секретные исследования», №23, 2010

Газета «Наша слова» (24.03.2010 г.) поместила статью Сергея Артюха под заглавием «Беларуская мова павінна быць дзяржаўнай на Смаленшчыне, Браншчыне і Пскоўшчыне». Я прочел эту статью и никак не могу удержаться, чтобы не высказать категорическое несогласие с, мягко говоря, несерьезной инициативой автора «потребовать от правительства РФ, чтобы в отдельных субъектах федерации в качестве еще одного государственного языка ввели беларуский, особенно на Смоленщине, Брянщине и Псковщине». В иных местах авторской статьи упоминаются еще и Белосток, Вильня, Двинск.

Во-первых, нельзя, как говорится, гусей дразнить. Ибо эти требования языкового характера могут быть для реакционных сил нашего государства зацепкой, чтобы в очередной раз обвинить беларуских «националистов», «оппозиционеров» в их будто бы претензиях, не только языковых, но и территориальных, к соседним странам - России, Литве, Латвии, Польше.

Во-вторых, непонятно, о каких беларусах Смоленской, Брянской и Псковской областей заботится автор. Правда, он ссылается на известную карту беларуского племени, сделанную в свое время академиком Е.Ф. Карским. На ней (о том знают сегодня очень многие) в этнических границах беларуской нации резонно, на основании говоров местного населения того времени, обозначена и большая часть Смоленской губернии - аж до Вязьмы. Е.Ф. Карский, несомненно, принимал во внимание и статистические сведения, изредка публиковавшиеся на основании переписи населения царской России. Так, в книге «Смоленская губерния. Сведения 1859 г.» (издание 1868 г.) помещена следующая таблица (см. фото).

Из таблицы видим, что в семи из двенадцати уездов Смоленской губернии беларусы значительно превышают количество великороссиян или составляют абсолютное большинство населения этой губернии. Не будем, однако, забывать, что с того времени прошло 150 лет.

Как засвидетельствовано в энциклопедиях, Псков только незначительное время был под властью Великого Княжества Литовского, а в 1510 году он уже в составе Московии; Брянск в 1500 году заняли войска Ивана ІІІ, и Брянщина стала частью той же Московии; Смоленск с 1686 года в соответствии с «Вечным миром» между Россией и Речью Посполитой окончательно закреплен за Русским государством.

Процесс русификации беларусов (а это - в основном крестьяне, деревенское население) был в те столетия медлителен, так как еще не было тогда ни школ, ни газет, ни радио, ни телевидения. То же самое можно сказать и о ХІХ - начале ХХ веков, когда Е.Ф. Карский составлял упомянутую карту. Российские власти и даже тогдашняя передовая, но с великодержавными, шовинистическими взглядами интеллигенция прилагали значительные усилия, чтобы этот процесс ускорить. Так, популярный представитель декабристского движения П. Пестель на страницах «Русской Правды» решительно выступал за то, чтобы беларусов и малоросов (украинцев) «за настоящих русских считать и от этих последних никакими иными названиями не отделять», призывал добиваться того, чтобы «на целой просторе российской державы» был «один только язык русский». Пушкин же только и мечтал о времени, когда «славянские ручьи сольются в русском море», а о беларусах писал, что это «народ, издревле нам родной».

Однако лишь в период существования СССР, когда под интернациональным лозунгом создавался «единый советский народ», почти все эти мечтания свершились. В московском журнале «Русская речь» (1972, № 3, с. 125) читаем: «Процесс продвижения русского языка, идущий уже второе тысячелетие, продолжается и до сих пор. По данным переписи 1970 года, 13 млн. граждан нерусской национальности назвали русский язык родным языком. Среди них значительный процент составляют представители финно-угорских народов (мордовцы, марийцы, карелы, вепсы и др.)».

В советское время изменилось количественное соотношение между городским и сельским населением. Крестьян, этих извечных хранителей языковых традиций, стало менее 20 процентов. Несоизмеримо усилилось мощное воздействие школы и средств массовой информации.

Это отчетливо можно видеть на примере нашей современной Республики Беларусь, где кое-кто с гонором заявляет: «Мы те же русские, только со знаком качества». Мол, святее папы римского...

О состоянии же беларуского языка и его дальнейшей судьбе - ни слова. А между тем международная организация ЮНЕСКО в прошлом году отнесла язык беларусов к языкам, оказавшимся под угрозой полного исчезновения. Этого не может видеть только слепой. Я не стану здесь приводить общеизвестные факты об отсутствии беларуских школ в наших городах, средних и высших учреждений образования с беларуским языком обучения, об иноязычной деятельности нашего радио и телевидения, о газетах, в которых только название напечатано по-беларуски  (скажем, «Рэспубліка», «Гродзенская праўда») и т.д. В нашем городе на центральной площади вот уже много месяцев красуется исполненный большими красивыми буквами лозунг: «Я люблю тебя, Беларусь!»

Хочется спросить у Сергея Артюха: сохранилось ли хоть что-либо беларуское в их производственном объединении «Азот»? В нашем, например, университете я не вижу ничего беларуского, кроме большущей красивой вывески: «Гродзенскі дзяржаўны ўніверсітэт імя Янкі Купалы». Обратите внимание: «імя Янкі Купалы». Разве это не глумление над памятью нашего гения, пророка, апостола? Есть у нас на филологическом факультете и отделение беларуского языка и литературы (набирается только 22 стационарника да 12 заочников, так как некуда распределять выпускников из-за количественного сокращения беларуских школ; а было же не так давно - в 1991-1994 годах - совсем иное: 125 стационарников и 50 заочников). Думаю, что не только я, но и многие другие чувствуют себя здесь, как аборигены в резервации. С горечью и гневом вспоминается есенинское: «В своей стране я словно иностранец».

И никто из руководства не собирается спасать беларуский язык-горемыку в нашей республике. И никакого просвета не видно.

В конце прошлого года один журналист на пресс-конференции задал Президенту А.Г. Лукашенко вопрос: «Беларуский язык теперь находится в упадке, в том числе из-за дефицита поддержки со стороны беларуского государства. Я предлагаю ввести систему государственных грантов и преференций для общественных организаций, занимающихся языковыми проблемами, для беларускоязычных средств массовой информации и для беларускоязычных классов и школ». Ответ был таков: «Вопросы языковые раз и навсегда в стране решены. По крайней мере, в тот период, пока я буду Президентом. Мы этот вопрос однозначно решили на референдуме, и я не собираюсь вносить какие-то дополнения и новшества» (Советская Белоруссия, 2010, 5 января).

Это всё было о том, как почти добили государственный (по Конституции, но не де-факто) язык у нас - в самостоятельной, независимой, суверенной РБ. А теперь - о Смоленщине (насчет Псковской да Брянской областей и говорить не следует).

Беларусы в сегодняшней Смоленщине - это нечто виртуальное, фантастическое, мифическое. Нет их там. Днем с огнем не найдешь. За более чем триста лет их давным-давно переварили в котле русификации. И они окончательно забыли, что их предки когда-то были беларусами (или, точнее, литвинами). Из собственного опыта знаю: если кому из них напомнишь, что их прапрапрадеды - беларусы, так они, ныне уже «стопроцентные великороссияне», и слушать не хотят этого, негодующе обрушиваются на тебя, «бульбаша», а иные снисходительно посмеиваются: мол, в земляки набиваешься…

Правда, отдельные собственно беларуские словечки и выражения могли целиком остаться незабытыми и даже теперь употребительными в речи Смоленщины. Так, знаменитый поэт Александр Твардовский (родом из Рославльского уезда) в поэме «Дом у дороги» вместо русского «косовище» использовал знакомое с детства, от родителей и дедов, беларуское «кассё» («И, опершися на косье, босой, простоволосый, он постоял и понял всё и не дошел прокоса»). Или в трех изданиях поэмы «Теркин на том свете» было беларуское наречие «уначы» вместо русского «ночью» («Бич - бывал. Порой без шапки приходил, в ночи шумел. Но, помимо как от бабки, он взысканий не имел»), а после, видимо, кто-то подсказал поэту, что в русском языке нет сочетания «в ночи», и в последнем издании была сделана замена.

Если бы в каком-либо районе Смоленщины неким чудом уцелело хоть несколько деревень, жители которых, не отрекаясь от «великого, могучего, правдивого и свободного русского языка» (И.С. Тургенев), пожелали, чтобы их дети учились по-беларуски, то сразу же возникла бы неразрешимая проблема: а зачем учить беларуский язык, если в дальнейшем он не имеет никакого применения в жизни? В какое российское высшее учреждение образования сможет поступить выпускник такой беларуской средней школы? Нет таких. А захочет выпускник поехать на учебу в соседнюю «братскую Белоруссию», так и тут, оказывается, нет ни одного вуза с беларуским языком обучения. Заколдованный круг…

В качестве примера двуязычия в России С. Артюх приводит Татарстан, но, пожалуй, не знает, что в Татарстане такая же независимость, какую БССР имела в Советском Союзе. Когда не так давно Дума РФ обсуждала и утверждала Конституцию Татарстана, на трибуну поднялся теперь уже всем известный Жириновский (не менее известный как «сын юриста») и решительно заявил: конституционная статья о том, что Президентом Татарстана может быть только человек, владеющий татарским языком, совершенно неприемлема. И почти вся Дума согласилась с ним.

С. Артюх задает целый ряд вопросов: преподается ли на Смоленщине беларуский язык «хотя бы в отдельных школках как предмет изучения», помогает ли правительство Беларуси беларусам России иметь свою национальную жизнь, поддерживает ли беларускоязычных писателей на Смоленщине, действует ли ТБМ в РФ? И т.д. На все эти и другие вопросы ответ может быть только отрицательным: нет, ничего этого там нет. И не может быть. По тем же причинам, о которых выше говорилось, кажется, достаточно. 

 

Информация